Декабрец! Отборное новогоднее чтиво

Пожилая женщина вздохнула ей вслед:

– Я ж тебе добра желаю, дуреха. Ну не нравится мне твой ухажер, хоть убей. Скользкий он какой-то.

– Почему? Он симпатичный, внимательный. В банке работает и машина у него хорошая, – голос Марины, доносящийся из глубин квартиры, стал мечтательным.

Людмила Петровна ничего не ответила дочери. Прикрыв дверь кухни, она склонилась над большим красивым салатником, в котором радовала глаз селедочка под шубой. Женщина водила над главным блюдом руками, а ее губы беззвучно шептали слова заговора.

Когда нарядно одетая и накрашенная Марина заглянула в кухню, мама как ни в чем не бывало нарезала хлеб для застолья. Увидев дочь, Людмила Петровна улыбнулась:

– Какая ты красавица! Вроде бы все готово, – она оглядела стол. – Я пойду.

– Разве ты не останешься? А мой день рождения? – Марина явно удивилась.

– Ты уже совсем большая, как-никак, двадцать восемь лет, – улыбнулась мама. – Не хочу тебе мешать. Вот Новый год – да, семейный праздник. Его-то вместе и отметим.

Без пяти шесть раздался звонок в дверь.

– Ужасная погода, – недовольно пробурчал он, вручая имениннице бордовые цветы. – Двор весь заставлен, припарковаться негде. Пришлось машину на углу дома оставить. Пока до твоего подъезда дошел, вымок до нитки.

Марина засуетилась вокруг гостя: повесила сушить куртку, принесла сухие носки и теплые тапочки.

– Пойдем за стол, – миролюбиво пригласила Марина.

На красивой скатерти с новогодним узором из снежинок были расставлены в строгом порядке тарелки с салатами, блюда с бутербродами, канапе. В центре стола возвышался огромный хрустальный салатник – «фирменная» селедка под шубой.

Юрий открыл шампанское и разлил его по бокалам. Обсохнув и согревшись, он заметно подобрел.

– Мариш, ты замечательная девушка.

Марина улыбнулась:

– Что тебе положить? Хочешь селедочки? Это наш фамильный рецепт, ты такое никогда не пробовал.

– Выглядит аппетитно, – Юрий улыбнулся в ответ.

Марина, положив порцию сельди на тарелку, протянула ее своему кавалеру. Юра неловко двинул рукой, тарелка накренилась и розовая майонезно-свекольная шуба приземлилась точно на его аккуратно отутюженные брюки.

Ахнув от ужаса, хозяйка побежала за полотенцем.