Эпоха покаяния

 – Ну, ответь, ты любить когда-нибудь?

– Когда-то давно – да. А сейчас я уже стар для такого, – буркнул Ляховский. – Когда далеко за тридцать, уже нет таких высоких чувств.

– Почему? Мужчина в любой возраст жених. Это женщина старая некрасивая.

– Я про внутренний мир говорю, а не про статус в глазах женщин.

– Не понимать.

– Повзрослеешь – поймёшь. Разум тридцатипятилетнего мужика совсем другой, нежели у юнца. В нём рассудок преобладает над эмоциями. Если бы можно было повернуть время назад, то я бы многое в жизни изменил.

Не допустил бы великого множества ошибок. Но, увы, мне это не под силу.

– Но ведь это жизнь…

– Неважно, как это называется, – перебил его Ляховский.

Аюн вздохнул. Этот человек был явно не тем, с кем можно было бы поговорить по душам. А ему так хотелось выговориться, получить совет. Ведь он только начинал жить.

– Ты знаешь, у мой народ есть сказание, – после некоторого молчания сказал Аюн, снова перевернувшись на спину. – Однажды старейшина собрать вокруг себя ученики.

Перед ним был бубен, который он заполнять камни. Потом он спросить ученики: полон ли бубен?

– Да знаю я эту притчу! – опять перебил его чужеземец. – Правда, несколько в ином варианте. Да, тут ты прав. Самое важное в жизни – это семья, дети, друзья и здоровье. А всё остальное – это просто песок. Но у меня есть цель, важней которой нет ничего. Можешь её называть огромным булыжником, который сразу заполнил банку… то есть, бубен, и не оставил места даже камням. И давай закончим этот бесполезный разговор.

– Хорошо. Ты только отвечай, какая она должна быть, твоя женщина?

Пришелец немного помолчал, а потом вдруг ответил:

– Не знаю. Наверно, такой, как Йеннифэр.

– А кто это… Йеннифэр?

– Это… – Ляховский мечтательно вздохнул, – Это буря чёрных волос, фиалковые глаза. Запах сирени и крыжовника.

Больше Дмитрий не сказал ни слова. Аюн обиделся, засопел носом, что-то прошептал на своём языке. Он посмотрел на безлунное небо, с которого падал рассеянный звёздный свет.

Где-то там, далеко-далеко, зажглись новые звёзды. Юноша не сомневался: это души его родных. Они будут вести его по жизни, оберегая и защищая.

***

Весь следующий день путники провели лёжа. По мере удаления от центра болота ковёр из спутавшихся водных растений понемногу утолщался. Ближе к вечеру Аюн решился, надел болотоступы, осторожно выпрямился в полный рост. Опора под ногами выдержала. Юноша аккуратно попрыгал – тот же успешный результат.