Жестокий

– Может быть, поедем на метро? –   уже с давних пор  передавалась притча из уст в уста, что даже король поп музыки не раз и не два не брезговал спуститься в преисподнюю общественного транспорта и  добраться до места назначения в особо сложных ситуациях.

– Ты в своем уме? –  заорал на меня Ливанов. –  Чтобы я, да как голь перекатная, плебеи подзаборные, лимита понаехавшая спустился в метро? Да не может такого быть. Да ни за что и никогда. Когда такое случится, это будет последний день в моей жизни.

Начальник вымещал на мне  свою ярость, оскорбляя и унижая.

– Я хотела как лучше, –  залепетала, вжимаясь в кресло.

Лучше бы молчала. Корила себя за длинный язык. За неумение молчать. За то, что согласилась подменить Алевтину. Хотя, от последнего пункта в моих мысленных терзаний отказаться никак не могла. Арест Модестович поставил перед фактом. И спасти меня могло только чудо.

– В следующий раз думай что говоришь, дура! –  еще больше распалялся Ливанов-младший. –  Ты свою голову зачем носишь? Для шляпы? –  мужчина ругался как мог.

Не знала как реагировать на подобного рода оскорбления. В жизни никогда ни с чем подобным не сталкивалась.

Пассовала.

– Я… мне…

От дальнейших объяснений меня спас телефон.

Он зазвонил. Громко. Из нагрудного кармана Ливанова.

Я возблагодарила всех богов, пославших вызов на мобилу начальника.

– Да. Я, –  рявкнул в трубку мужчина.

Он злился и совершенно этого не скрывал.

Трубка о чем-то вкрадчиво заговорила.

По лицу Ливанова пошли тру…красные пятна. Глаза медленно начали вываливаться из орбит, наливаться кровью.

– Да. Да. Скоро. Тут пробка. Осталось немного, –  униженно залепетал он.

Я прислушивалась, да только все бестолку, собеседник Ливанова голоса не повышал.

– Так точно. Как штык, –  растерянно произнес мужчина.

Заметила бисеринки пота на лбу у Ареста Модестовича.

– Быстро из машины. Пятнадцать минут, –  заорал он, как только связь прекратилась.

– Что…? –  я открыла рот, желая разъяснения ситуации, но меня уже тянули за руку из машины.

– Метро. Бегом. Надо успеть, –  не своим голосом орал Ливанов, выдергивая меня на проезжую часть, совершенно не обращая внимание на сигналившие рядом машины.

Я с трудом удерживала равновесие, чтобы не упасть. На мне были удобные туфли на каблуках, но даже их не готовили к испытаниям, устроенным судьбой.