Эфы. Роза Камео

Что ж, глядя на мужчину, стали понятны очень многие эфские технологии в доме. Ведь хозяин и сам был одним из эфских герцогов, хорошо известный Прокесс. Что она там надумала себе про быструю и унизительную смерть? Теперь она ее точно не дождется. Никогда. Эфы жили долго, так долго и так плодотворно, что вполне могли себе позволить сотворить из человека говорящую голову, например. Или сделать игрушкой для любых развлечений. За такое долгое существование фантазия эфов тоже претерпела изменения, устремившись в сторону нового спектра наслаждений.

Чтоб ей сдохнуть прямо сейчас!

Амадей прошелся пристальным взглядом от макушки до пят Камео и лениво ответил:

– Пока не придумал. Редко ко мне заходят незваные гости, да еще настолько соблазнительные. Даже не знаю, чем мог заинтересовать столь юную особу. – А потом резко наклонился вперед и ухмыльнулся: – Или тебя заинтересовал мой холодильник?

Это невинное лицо, эти приподнятые брови заставили Кэм покраснеть от злости, хотя стыд тоже хорошо примешивался.

– Ох, я попал в точку, – продолжал потешаться Амадей, с интересом наблюдая за Камео. Девушка была прелестна, но дурманил его не ее вид; легкий, едва уловимый аромат забивался в ноздри, заставляя вдыхать его все больше и больше. Если бы Амадея спросила, на что тот был похож, то он бы сразу ответил: «доброта». Самое дорогое лакомство. Такое «блюдо» стоит пить долго, вынимая жизнь из девушки постепенно, по капле.

– Я ничего не украла, в доме не было ценных вещей, – продолжала говорить Камео. – Молю вас, великий герцог, отпустите вашу грешную рабу. Я клянусь, что завяжу с этим неприглядным промыслом и постараюсь жить по заветам отцов.

Амадей смотрел на нее, как на диковинную зверушку, то ли умиляясь, то ли удивляясь самому себе, что не прибил сразу. А в конце слезливой речи расхохотался от души.

– Да ты актриса! Я чуть не поверил, – соврал он, не моргнув и глазом. – Что ж, тогда, я думаю, нам стоит начать с твоих актерских талантов.

Камео тяжело сглотнула, руки в браслетах для подзарядки синтетика уже изрядно затекли, голова будто свинцом налилась – не соображала и не анализировала происходящее, а сердце бухало от волнения почти в горле.