Музы светлого Дома изящной словесности

Перед ним стояли Аделаида и разбитная деваха, типичная «ночная бабочка», каких часто можно встретить в ночных клубах (крашеная блондинка, симпатичная, с «боевым» макияжем; короткое синее платье; колготки, имитирующие чулки; вычурные туфли со стразами).

– Что ты творишь, старый хрен?! – отчитывала Аделаида деда. – Тебе Муза для чего была нужна?

– Да! – возмущённо поддакивала девица.

А дед водил руками и заплетающимся языком пояснял:

– Муза мне, чтобы писать. Я герой войны! Я понять хочу – почему это мои побасёнки никому не нужны, а тыкалово паскудное в тренде? Женечка моя ничего в этом тыкалове не понимает! Нет, она хорошая, ласковая, двадцать лет вместе.

– Он что, пьяный? – брезгливо спросила Серафима.

– Да, – ответила деваха. – Это у него не сон, а пьяный бред! Платье мне порвал. «Раздевайся, – говорит, – современные тренды изучать будем!». И как ему доказать, что я не такая, как выгляжу? Нет, словами всё пояснить, на пальцах показать, стриптиз продемонстрировать – пожалуйста.

– Возвертаю эту шалашовку! – торжественно заявил дед. – Профнепригодная она. Вдохновения ни на хрен! Расторгай контракт.

– Кто-нибудь мне чего-нибудь объяснит толком? – спросила Серафима.

– Главного редактора заменили, – раздался тихий женский голос сзади, из темноты, – она его военные рассказы сняла с печати.

Волков, Серафима оглянулись, отступили чуть в сторону. В круг света от фонаря, висевшего перед входом в домик творца, вступила невысокая аккуратная девушка в военной форме.

– Женечка, – всхлипнул старик.

– Женевьева, – то ли приветствуя, то ли с неприязнью произнесла деваха-блондинка.

– Катюха, – ответила тем же тоном военнослужащая и продолжила рассказ.

– Напился! – подтвердил дед. – Ведь этот капитан был полная погань! Он, как под пули попал, так в штаны и наложил! И тогда в тылу, ворюга, пристроился, шуры-муры вертел подлые, пока не удавили гниду по-тихому. А я про него истории писать должен?! Что он – пример! Ворюга и герой-ловелас! Да я застрелюсь лучше!

– Ты почему его бросила? – строго спросила Серафима девушку в военной форме. – Двадцать лет вместе пишете.