Почему я?

Сейчас у него еще есть девушка, и, по его словам, они безумно счастливы. Когда он о ней говорил, в его глазах читалась нежность и любовь.

А вот Константин до сорока лет вел совершенно законный образ жизни и работал в банке. Но он всю жизнь знал Спенсера и поэтому совершенно не удивился, когда тот предложил ему работать с ним. Сначала он не согласился, но потом понял, что без него он не справится, и поменял свое решение. Его жена была против, но относилась к Спенсеру как к сыну, поэтому вскоре смирилась.

В истории Влада и Лени не была никакого поворота событий. Они с самого детства крутились в мафиозном кругу, поскольку их дядя был киллером. Они стали сиротами еще в детстве, и их дядя воспитывал, его профессия сильно на них повлияла. А в компанию Спенсера они попали благодаря Ване, который дружит с ними с малых лет. Сам Ваня из-за хакерских способностей крутился в мошенничестве тоже с малых лет, и на него Спенсер уже вышел самостоятельно, поскольку узнал, на что он способен.

В свою очередь, сам Спенсер до семнадцати лет тоже имел хорошую жизнь, пока его семья не погибла в аварии. Когда отец погиб, он узнал, что у того было масса долгов. Спенсер был единственным сыном, поэтому его жизнь быстро перестала быть легкой. Первые пару лет пока он заканчивал школу и поступал в университет, ему помогал Константин с семьей, но потом он решил начать все делать сам. Долги росли, и угрозы тоже, поэтому он решил заработать много денег для того, чтобы все отдать.

– Расскажи про свое прошлое, ? внезапно спросил Александр, ? о наших жизнях ты знаешь все, не удивлюсь, если ты также в курсе, где мы живем, а о тебе мы ничего не знаем.

– Кстати, да, ? произнесли все одновременно.

– Да тут нечего рассказывать, ? смущенно сказала я.

– Не верю, ? заявил громко Спенсер, ? чтоб такой профессионал, как ты, был с обычной историей, такого не может быть!

– Ну в детстве меня отдали к мафии на обучение. До двенадцати лет я проходила у него обучение, а потом он продал меня как снайпера одной компании.

– В двенадцать лет? ? с испугом спросил Влад, и я кивнула. На их лицах появились какая-то печаль и сочувствие.

– Да, в двенадцать.