УБЫР. Проклятье колдуна

Эти поражения дались ему тяжело: парнишка остро переживал свою мужскую никчёмность и замкнулся в недоверии к враждебному миру. Всё чаще он видел себя в мечтах бесшабашным задирой, и всё более жалким казался себе наяву.

Так продолжалось около двух лет.

Глава 3. Сергеевича что-то не видно

Старший лейтенант Клепиков со слесарем из домоуправления поднялись на второй этаж. На площадке толпились соседи, в основном пожилые люди.

– Уже три дня Виктора Сергеевича не вижу, – оживлённо кудахтала Ольга Егоровна из девятнадцатой квартиры, большая охотница до всяких слухов и происшествий, желательно скандальных.

 – Сколько себя помню, такого не было. Каждый день хоть в магазине, хоть во дворе, хоть ишшо где, а встречу… Да я так переживаю, так переживаю, прям места себе не нахожу! Уж не случилось ли чего?

Сердобольная старушка тревожилась искренне, однако не без тайного приятного предвкушения; чувствовалось – если причиной переполоха окажется какое-нибудь будничное недоразумение, Егоровна будет разочарована.

– Ну, что, приступай, – деловито велел участковый слесарю.

Слесарь наклонился к замку, с минуту поковырялся и уверенно толкнул дверь, но та не подалась.

– Чего ты там возишься? – недовольно пробурчал Клепиков. – То ли швейцарская система у деда стоит?

Слесарь недоумённо пожал плечами и вновь повертел ключом. Дверь не открывалась.

– Замок точно открыл, – сообщил слесарь. – Значит, изнутри закрыто, на задвижку.

Старший лейтенант нахмурился и несколько раз решительно нажал на кнопку звонка.

Изнутри никто не отозвался. Словно не вполне полагаясь на писклявое несолидное треньканье, участковый требовательно постучал и опять не получил ответа.

– Ох, чуяло моё сердце… – со вкусом охнула Ольга Егоровна.

– Прекратите, гражданка! – раздражённо бросил милиционер, и соседи невольно поёжились.

До этой минуты им не особенно верилось в то, что произошло нечто чрезвычайное, и даже было немного боязно: а ну как выяснится, что из-за пустяка оторвали должностное лицо от важных дел? С превращением Егоровны, сто лет знакомой участковому, в «гражданку», повышалась в чине и вся история: прежде были досужие бабьи домыслы, теперь – официальное расследование.

– Та-а-к, – протянул Клепиков, – придётся ломать. – И со зловещей торжественностью провозгласил: – Понятые! Внимание!

Женщины охнули, а мужчины машинально приняли строевую стойку.