УБЫР. Проклятье колдуна

Он, конечно, понимал, что так говорить неловко, но что ж поделаешь, раз дело обстояло именно таким образом.

– По-ку-шался на из-на-си-ло-ва-ние, – выговорил Ливенцев терпеливым тоном народного просветителя. – Вот оно как! И что дальше?

Петька снова заволновался.

– Ну, мы хотели его поймать… а он сам к нам выскочил… – Петька затрясся и, глотая слова, кое-как закончил: – Мы его хотели поймать… а он Ворона… Андрея… ножом сразу… потом ушёл…

Мальчишка разрыдался.

Мужики переглянулись. Врал пацан или не врал, одно было ясно: он присутствовал на месте трагедии и пережил сильное потрясение.

Легко поверить: когда на твоих глазах так зверски убивают человека, тут и матёрый опер маму вспомнит, а этот-то сопляк…

Заголосила мать. Сысоев повернулся к женщине, положил ей руку на плечо и сказал:

– Ну, будет, будет… Никуда твой Петька не денется, – майор не имел привычки «тыкать» гражданам, но чувствовал, что сейчас так будет лучше. – Сейчас мы его возьмём с собой, оформим показания и отпустим.

– Хорош ныть! – Ливенцев хлопнул разнюнившегося подростка по плечу.

 – Это тебе впредь наука: меньше будешь со всякими Воронами-Сороками шляться. Пойдём, мы тебя на машинке прокатим. Сухарей пока не надо.

Майор позвонил в областное УВД и вызвал наряд, чтобы собрать и доставить под руководством старшего лейтенанта Кузьменко всех парней и всех девушек, названных Петькой. Подбросив Семёныча до «опорного», майор, следователь и Петька поехали к «серому дому» – большому строгому зданию, где квартировали областные УВД, КГБ и прокуратура.

Мужики молчали – отчасти затем, чтобы лоботряс проникся, отчасти потому, что очень устали за последнее время.

А Петька дрожал и глотал слёзы. И невдомёк было ментам, что страшит его не милиция, не допрос и даже не убийство Ворона, которого он, Петька, в сумятице и не видел. К подростку вновь и вновь возвращалось воспоминание о другом происшествии, необъяснимом и жутком.

Петька уже основательно поддал; откуда-то сбоку, откуда-то сзади, с визгом и с воплями, наползает невнятная кутерьма.

Петьке весело и совсем не боязно: сейчас, чувствует он, они с друзьями кого-то проучат.

Вдруг хрипло и странно кричит Ворон. Петька, с колом в руках, оказывается за плечами какого-то борзого старикашки, размахивается и с пьяной дурью опускает тяжёлую палку на седую голову. «Бля, укокошу», – поскрипывает в голове мысль, оставляя лёгкую озабоченность. Но кол проваливается в пустоту, а старикашка стоит на том же месте.