Пергам

Второго христианина звали Прокл. Он также был римлянином по происхождению, и все детство провел в пригороде Неаполя. Его семья не была богатой, и Прокл решил сделать себе карьеру воина. Оставив родителей и молодую жену с ребенком, он в 20 лет был зачислен в состав Легиона X «Фретензис», который воевал в Армении, а после в Иудее. Прошло уже много лет с того времени, но вместо славы и почестей он получил рабское клеймо и цепь. И теперь, умирая посреди моря, он был счастлив, что скоро его страдания окончатся.

Навсегда.

Сверху творилась невероятная суматоха, раздавались крики и бряцание металла. Но внутри корабля было спокойно. Все гребцы поднялись наверх для подготовки к обороне, и внизу остались только несколько больных и лекарь.

Все молчали… Каждый понимал, что скорее всего уже не увидит новый восход солнца. Прокл медленно приподнялся на своем жестком ложе и попросил воды. После того, как Кастор с братской любовью выполнил его просьбу, он достал из внутреннего кармана сложенный вдвое листок папируса и протянул его тому:

– Брат мой, я скоро отойду в вечные обители.

Может быть сегодня, может через неделю, но это неизбежно. У тебя же есть возможность выжить. Если получится, отошли это письмо моей жене в Неаполь, если она еще жива.

– Да, брат Прокл, если Бог даст, я доставлю его твоей семье, – Кастор взял из рук больного письмо и положил его в свою сумку.

– Я верю, что наш Господь не даст тебе погибнуть от рук пиратов.

Ты выполнишь Его волю, и через тебя спасётся еще много грешников.

– Я молю Бога об этом. Одному Ему известны наши пути. Если…

Неожиданный мощный удар сотряс судно. Всё находящееся в каюте с силой отбросило к стене, и лекарь не успел договорить свою мысль.

Глава четвертая

На старую палубу обрушился град стрел. Не было не единого квадратного метра, где можно было бы укрыться от них. Корабль, как будто предчувствуя свою гибель, протяжно скрипел и трещал.

Воздух огласился протяжными криками и стонами. Всюду, как скошенные снопы, лежали убитые и раненные. Атмосфера была пропитана смертью. Черной, страшной и зловещей.

Сраженный капитан лежал возле главной мачты. В сильной, но уже неподвижной руке все еще лежал меч. Края его черной туники колыхались под усиливавшимся ветром. Тот же ветер скользил по загорелому обветренному лицу, считая старые шрамы. Он был мертв. Всю свою жизнь он отдал морю.