Зеленый автомобиль

– Ишь ты, гости-то у тебя сегодня какие важные,? – обратился к хозяину пьяным басом один из присутствующих.? – Может, и вы тут автомобиль поджидаете?

– Заткни глотку,? – проревел хозяин,? – чего мелешь-то с пьяных глаз.

Пьяный рассвирепел:

– Что такое? С пьяных глаз? Может, ты и пьян… да! Только не я, понял? Я знаю, с кем говорю. Барин-то, небось, не из полиции.

– Замолчи, Польдль,? – вмешался в разговор один из сидевших за столом.

Шпехт прошел в глубину комнаты и, остановившись у стойки, заказал себе какую-то мелочь, пока девушка ходила за Францлем.

– Когда вы нашли письмо? – спросил его комиссар.

– Да, должно быть, часов в десять. Я, видите, шел по делу, гляжу, а оно и лежит на Зильбинггассе.

Становилось очевидным, что вторая половина письма была утеряна свидетелем преступления во время его стремительного бегства. Не заходил ли и он сюда?

Шпехт снова обратился к девушке:

– Ах да, чуть не забыл. Что, мой приятель – знаете, такой блондин, в шубе, который был здесь около девяти часов,? – ничего не забыл у вас?

– Я спрошу хозяина.

– Не стоит. Мой приятель, верно, завтра сам сюда заедет. Что, он долго здесь пробыл?

– Так… с полчаса, пока за ним не приехал экипаж.

– Какой экипаж?

– Автомобиль… такой, зеленый.

Шпехта передернуло. Опять этот загадочный зеленый автомобиль! Снова какая-то связь с загадочным домино.

– Часто бывал здесь этот господин?

– Нет, всего три раза. Часов в шесть – в седьмом вчера и третьего дня. Потом как-то еще раз, только запамятовала, в какой день.

Комиссар задал еще несколько вопросов, но ничего нового ему узнать не удалось.

Когда доктор Шпехт вернулся к дому номер 46 по Грилльхоферштрассе, его уже поджидал сыщик с банкой столярного клея.

Он выбрал наиболее ясно отпечатавшийся на снегу след, залил его клеем и через несколько минут осторожно вынул получившийся оттиск.

Затем он пошел в комнату, где как раз заканчивали протокол.

Он застал Вурца на коленях перед покойником и с губкой в руках.

– Нужно прекратить расследование в прежнем направлении, оно ни к чему не приведет,? – проговорил начальник тайной полиции.? – Этот закрашенный шрам на лбу, фиктивная грязь на руках укрепляют меня в моем первоначальном предположении: покойный никогда не назывался Адольфом Штребингером, как никогда не был рабочим.