Светлый Том

За время существования «темной комнаты» было всего два «отказника», не прошедших все отведенное время в изоляции от мира. Олеся хорошо подбирала людям нужное им время пребывания в темной комнате.

Первый, еще до Славы, «отказник» стала женщина лет 50. Олеся сразу предлагала ей попробовать себя на 24-хчасах в «темной комнате», но женщина заупрямилась: Христос 40 дней и ночей в пустыне провел. Я выдержу три дня. Через 26 часов ее пребывание, пришлось извлекать плачущую женщину из «темной комнаты».

Вторым оказался мужчина, практикующий восточное направление эзотерики.

В дежурство Славы (на третьи сутки из пяти заказанных) человек, сидящий в позе лотоса на одеяле с кровати, почти посередине комнаты, поднял скрещенные руки над головой. Слава в это время читала «Дар орла», боковым зрением уловила движение на мониторе, сразу нажала кнопку выхода. По смене ей передали мужчину, как спокойного «йога», проводящего большинство времени в «темной комнате» в позе лотоса.

Слава набрала номер Олеси: – отказ в третьей, на третьи сутки из пяти.

– Хорошо. Иди встречай. Я скоро буду.

Слава подошла к двери № 3 за 2 минуты до открытия. Через минуту подошла Олеся и Игнат Викторович (гость оказался его знакомым).

– Слава иди, мы справимся, – сказала тихо Олеся, положив руки на Славины плечи в левое ухо.

Уходя Слава обернулась на открывшуюся дверь. Мужчина вышел из дверей спокойно, улыбаясь, на глазах его были слезы, обнял Игната Викторовича: Я не мог иначе.

На первом верхнем мониторе появилось движение.

Слава включила все свое восприятие на растущей темной точке.

Было похоже на то, что с той стороны ширмы села муха и дальше включается режим увеличения: тень стала размером с мышь; потом увеличилась до размера кошки; достигнув размера взрослого лабрадора, тень опустила ноги до пола. Теперь тень выглянула как сгорбленный, невысокий (метр пятьдесят), худой старик. Когда тень набрала плотность и объем, Слава поняла, что выдохнула она уже давно, а вдох забыла сделать. Слава вздохнула достаточно резко и громко.

Стоящая спиной к камере тень как будто услышала Славин вздох, повернулась. Что-то неживое и отталкивающее было в облике тени, ее движении.

– Хозяин? – голос тени был похож на то, что делают дети, когда говорят на вдохе, сжимая горловые связки.

Тень двинулась, отделилась от ширмы, теперь тень была сама по себе, самостоятельным объектом в комнате между камерой и ширмой.

– Наместник? – тень повернулась от камеры вправо, высматривая кого-то.