Светлый Том

Кирилл Борисович открыл глаза. За столом напротив стояла светлая тень. – Точная копия всплывшего в воспоминаниях Жеки.

– Ваше здоровье, – Кирилл Борисович смутился, – или вечная память? Как там положено о покойниках. А, ладно, – выпил, втянул носом воздух.

– Ты, Жека, с юных лет был великим комбинатором. Я думал, это Ванька Сошкин, налил мне в кроссовки перед физрой воды. Ты меня поддержал, и пошли мы чистить рыло Ванечке, – Кирилл Борисович налил в стакан еще на два пальца виски. – Ивана Сошкина в одиночку ни мне ни тебе было не одолеть, а в вдвоем….

Как он потом от нас бегал, прятался.

Кирилл Борисович смотрел на виски в стакане, вспоминая лицо Ваньки Сошкина и Ленки Бурцевой.

– Это потом я узнал, что вы с Ванькой закусились, из-за Ленки. Он тебя в подъезде прижал, а ты его мною стращал. Вот он мне на перемене распинал дипломат, стращал. Естественно вода в кроссовках то же его рук дело, – Кирилл Борисович выпил немного виски, оставил стакан в руке. – Тогда нас первый раз стали называть Борисычи.

Авторитет в школе и во дворе появился. Мне-то когда было карьеру во дворе устраивать – тренировки, подготовительные в институт. Выйдешь вечером во двор, а там пацаны с уважением к тебе, пиво, вино предлагают выпить.

– Ты с Ленкой придешь и под гитару. Эх, красивый у Ленки голос был, – Кирилл Борисович, допил виски. Поставил пустой стакан на стол. Снова положил левую руку на футляр паркера. Стал вспоминать лицо Евгения Борисовича 26 лет от роду, когда он приехал в Москву. Ранняя осень, темный солнечный свет, окрашенный желтой и красной листвой.

Синий Saab, две прелестные блондинки на заднем сиденье и Евгений Борисович, молодой, загорелый, подтянутый, стройный.

Кирилл Борисович открыл глаза. Рядом с тенью Жеки из 11Б, стояла тень Евгения из Москвы у Saab.

Кирилл Борисович налил виски в стакан, приветственно поднял его новой тени и пригубил виски. Поставил стакан на стол.

– Я тебя, к тому времени, со школы не видел. Ты, тогда почти сразу в армию ушел, а я в институте пропадал.

От твоей мамы знал, что после армии ты остался где-то служить, поступил в сельскохозяйственный.

Кирилл Борисович наклонился вперед. Сцепил руки в замок, стал пристально разглядывать лицо Евгения.

– А я, честно признаться, считал тебя простаком, – Кирилл Борисович отвел взгляд от тени и посмотрел на лик в корпусе от карманных часов. – Все же знали, что после армии нужно быть совсем дураком, чтобы не поступить по льготе в сельскохозяйственный.