Светлый Том

Каждый раз, идя на смену, Михаил проходил мимо высокого, кованого забора главного управления комбината, любовался чёрными красавцами, сменяющими друг друга как времена года.

***

А потом перед глазами встало пламя камерной печи, на западных воротах третьего проката.

Михаил, в тот день, собирался на обед, когда в комнату мастера зашёл дядя Толя из соседнего подъезда.

– О, Мишаня, привет, – дядя Толик протянул Михаилу (заискивающе глядя ему в глаза) свою сухую и широкую ладонь (с чёрным трауром под давно не стрижеными ногтями).

 – Ты теперь большой человек стал.

– Ты чего хотел то, дядя Толь? – Михаил отстранился от запаха источаемого дядей Толей. Запах был свойственен для человека пьющего всякую гадость и меряющего всё на свете ценой мерзавчиков (в ларьках на центральной проходной продавали настойку боярышника в мелкой таре).

Я к Семён Захарычу (начальнику смены). Назад решил проситься, – дядя Толя от волнения мял в руках кепку.

– Так иди к нему, пока он на обед не уехал.

Ты, Михаил, замолви за меня словечко. Я, ведь, без малого, десять лет на комбинате, – дядя Толя остановился в дверях, говорил, не отрывая глаз от кепки в руках, – в завязке, закодировался. Справка есть.

– Хорошо, дядя Толь, – Михаил дружески положил руку на плечо дяди Толи, – после обеда зайду к Семён Захарычу. Ты в который раз возвращаешься на комбинат?

– В четвёртый.

***

Я задержался с обеда, так как ходил в управу (пришёл приказ на назначение меня мастером крановой службы).

Возле входа в главное управление стоял новенький «Ягуар».

– Чей это? – спросил я у охранника Гриши.

– Генеральному хозяин подогнал из Москвы, – Гриша бросил окурок в урну, – на мерсах ныне не престижно ездить. Салон ручной работы, телячья кожа, красное дерево, спецзаказ.

***

Войдя в цех третьего проката через западные ворота, я увидел группу людей возле открытой третьей камерной печи (в неё до обеда должны были поместить заготовку).

Уже пройдя через молчаливую группу (Глаша – крановщица, Егор, Мишка, Вадик – слесаря, Михалыч – дежурный электрик и ещё человека три из смены) я увидел на краю печи Семён Захарыча и кепку дяди Толи (аккуратно сложенный в неё пачка Беломора, носовой платок, паспорт, всё прижато крупным камнем).

– Я ж ему говорю, – увидев меня, заговорил Семён Захарович, – тебя последний раз по статье … на проходной взяли пьяным, с тремя килограммами меди.