Записки прохиндея

Планировали ли вы полететь на Марс или спасать китов в Тихом океане? Сейчас, когда вы работаете на автомойке или просиживаете синтетические портки офисным планктоном, вспоминаете ли вы тот момент, когда предали свои мечты? Что и когда с вами произошло? С какого момента пошло всё не так?

Я, например, строил планы, но всё пошло не так. Время резко менялось несколько раз, наступали другие эпохи, быстро сменялся дух и требования времени. Начинал я детство и юность при социализме, причём в социально благополучной и стабильной среде.

Потом – перестройка, кооперативы, первые бандиты, обнищание людей умственного труда. Я переобуваюсь на ходу. Вот, 1991 год, я возвращаюсь из командировок из Англии и из Нью-Йорка, из Советской миссии в ООН, мне ещё нет даже 25 лет. Я в аспирантуре Истфака МГУ, еду в экспедицию на месяц в Галичский район Костромской области, изучаю остатки русской культуры и фольклора, потом еду в Днепропетровск и Днепродзержинск, мы с отцом роем землю в подвалах родовых гнёзд, ищем сокровища и наличные, оставленные моими дедами и бабками, теневыми предпринимателями при советской власти. Дед, Моисей Израилевич Котляр, отец отца, умирая в 1984 году в Москве, оставил, спрятал в ящике письменного стола своего сына Владимира, моего отца, маленькую заначку – 50 тысяч рублей в тысячерублевых облигациях, завернутых в днепродзержинскую газетёнку и перетянутых простой бумажной бечевкой. Мы знали, что при денежной реформе 1961 года он с компаньонами сжигал наличные деньги во дворе своей продуктовой базы, а что не смог сжечь, топил ящиками в Днепре. И мы знали, что он был очень умный человек, он скупал золотые вещи, скупил много царских золотых червонцев, которые мы с отцом продавали в тяжелые годы и это помогало нам выжить в самые отчаянные моменты в 1990-х годах. Перерыли мы подвалы, но так ничего и не нашли. Вернулся я в Москву в августе 1991 года, и сразу после путча встретил свою будущую супругу. Но зачем я рыл подвалы? Потому что в 1989 году, когда началась коммерциализация и скрытая приватизация многих государственных заведений, мои старшие товарищи хотели оставить мне кофейню в пользование, угол Садового кольца и Спиридоновки. Я работал учителем истории и обществоведения в средней школе для пролетариев. Чтобы меня взяли в аспирантуру с моими трояками по истории КПСС и социализма, пришлось пойти поработать по специальности, типа историком.