Оковы Чести I

Оба переглянулись, когда узрели картину перед собой: один солдат, со спущенными портками, прижал к тумбочке молодую девушку с задранным платьем; другой же стоял над женщиной средних лет с руками на ремне; у дальней стены Соломон заметил труп старой женщины и бородатого мужчины, у которых стоял один солдат с обнажённым мечом.

– Умоляю… помогите! – раздался визг девушки, к заду которой прижался солдат.

Соломон, занеся меч, танцем описал дугу и отрубил солдату, возившемуся с ремнём, голову. Тёплая кровь хлынула из обрубка шеи и испачкала бледную кожи женщины, сидевшей на коленях у его ног.

В следующий миг Соломон оказался перед дальним солдатом и, отразив его меч, вогнал клинок в сердце. Солдат с изумлённым лицом попятился и упал к трупам пожилых людей.

Соломон попятился и уселся в кресло. Он убил уже десять людей, пока шёл через мост. Раньше он никогда не думал, что будет переживать о смерти своих врагов, но сейчас что-то не давало ему покоя. Он задумался о том, что у этих людей есть дети, что они так же хотели жить, были вынуждены воевать за тех, кто не достоин их меча.

Всё это нагоняло тоску и печаль.

– Ваше высочество, всё хорошо? – спросил рыцарь, касаясь его плеча.

Соломон изумлённо на него посмотрел. За его спиной лежал окровавленный труп алуанца, рядом с которым сидела девушка с оборванным низом платья и рыдала, смотря на два пожилых трупа.

– Они это заслужили, ваше высочество. – буркнул рыцарь. – Скоро вы забудете их всех. Нужно только время.

Соломон, кивнув, вылез из кресла и последовал за рыцарем, выходящим на улицу.

Перед принцем нарисовалась ещё одна жестокая, но весьма яркая картина: языки пламени, протискивались между палатками и поглощали трупы павших солдат, не способных отбиваться от языков бога огня. За всем этим огненным концертом две армии, словно волны, бились и расходились в стороны, оставляя в центре трупы. Вдруг во всём этом хаосе возникла конница, во главе которой был Эдвард. Всадники снесли стену щитов и вонзились в армию копьями, оставляя лишь вздымающие клубы пыли над трупами.

И во всём этом хаосе Соломон заметил то, от чего его сердце дрогнуло – Эдвард, свалившийся с коня в самую гущу вражеского полка.

Соломон, конечно, таил обиду и был зол на брата, но видеть среди трупов его красивое личико он не хотел. Он запрыгнул на бесхозного коня, смело смотревшего на бойню и, пришпорив его, двинул в самую гущу сражения.

Эдвард поднялся с грязного снега.