Я подарю тебе вечность

Старший герцог Кортес скривил губы в злорадной ухмылке, скрестив руки на груди.

– Нет, – сухо ответил мужчина.

Кажется, ещё немного, и у меня сердце биться перестанет.

Создатель! Он и правда решил, что сможет отказать?!

Очевидно, Натаниэль в своих мыслях задавался над тем же вопросом, потому как недоумённо приподнял бровь… Тьма в его глазах вышла за пределы зрачков и планомерно расползалась по всему лицу Серафима, превращая цвет проступающих вен в багрово-чёрный.

– Отец! – невольно сорвалось с моих уст само собой.

Чем я и заработала столь же недоумённый взгляд, но уже от родителя.

– Надеюсь, все присутствующие здесь помнят о том, что моё слово неоспоримо, – больше лично для меня, чем для остальных, проговорил герцог. И, пока я в полнейшей растерянности пыталась понять, чем же он собирался эту свою «неоспоримость» подкреплять в данной ситуации, продолжил, вернув взгляд к Натаниэлю. – Как я уже говорил, я не в силах подписать брачный договор в отношении моей дочери без ведома императора.

Всё, теперь точно моё сердце перестанет биться!

– Дважды?! – в один голос переспросила и я, и держащий меня за руку.

В сознании мелькнула мысль о том, что блеф обойдётся отцу очень дорого, как только станет об этом известно, ведь ни о какой свадьбе с кем бы то ни было из императорской семьи на моей памяти и речи не было, но… я ошиблась.

– Пожалуйста, – снисходительно отозвался старший рода Кортес, подбирая со стола документ, которым был занят при моём появлении.

Протянул его Натаниэлю. Серафим даже прикасаться не стал. Лишь бросил брезгливый взгляд на бумагу, украшенную императорской гербовой печатью.

Мгновение и вспышка цвета мертвенного индиго озарила пространство. Ещё одно – брачный договор осыпался пеплом у ног того, кто его держал. Но надо отдать должное выдержке старшего нашего рода.

– Это всё равно ничего не меняет, – безразлично пожал плечами герцог Кортес. – Вы и сами знаете: клятву, данную на крови, отменить не так-то просто.

Тут я окончательно утеряла смысловую нить происходящего… О чём он вообще?

– Но возможно, – только и сказал Серафим.

Сжал мою руку ещё крепче. До боли.

– Возможно, – почему-то напрягся мой родитель в один момент. – Правда тогда… – договаривать не стал, нахмурившись.