За гранью зеркала

– Сандра, ты где была? Я уж думала – все.

– Что все? – изумилась я.

– Ну, пропала насовсем. Как же я рада тебя видеть! Ты где была?

Она бросилась мне на шею, заключив в крепкие объятия. В этот момент к нам подошел взрослый высокий мужчина, который раздавал всем команды.

– Это ты потеряшка?

– Она, она, – торопливо подтвердила Лерка.

– Пройдите, пожалуйста вон к тому фургону, там находится наш передвижной медпункт – врач посмотрит, все ли с вами в порядке.

– Со мной все в порядке.

– Слушай, как ты в лесу-то заночевала? Страшно было?

– Да, страшно.

– Какая старуха?

– Как я поняла – она в деревне жила, а на болото помирать пришла.

Лерка пристально посмотрела мне в глаза.

– А ну ко врачу пойдем, – и потянула меня за рукав, словно на буксире в сторону медпункта.

– Всем отбой! – скомандовал главный. – Девушка нашлась.

Лерка затолкнула меня в фургон, где за меня тут же взялся врач.

– У меня бабушка места себе не находит, сутки валерьянку пьет. Как ты умудрилась потеряться? – возмущалась Лерка.

Я молчала, понимая, что никакие объяснения ее не устроят. Надежда Ильинична, увидев меня живой и здоровой, с облегчением выдохнула, обняла меня и усадила за стол, налив крепкого сладкого чая.

– Деточка, как же ты нас всех напугала.

– Да в целом нормально. Надежда Ильинична, а у вас в деревне жила женщина по имени Аграфена? – поинтересовалась я.

Лицо у Леркиной бабушки стало серьезным. Она молча налила мне тарелку щей и села напротив меня.

– Откуда ж ты про Аграфену-то узнала?

– Так видела я ее в лесу, – так же серьезно ответила я.

– То есть, ты из леса вышла, а она там осталась?

– Осталась. Насовсем.

– Расскажи-ка поподробнее.

– К ночи я вышла к болоту и думала, что тут мне конец и настанет, да увидела избу, пошла туда, а там Аграфена.

– Она тебе помогла к деревне выйти?

– Нет. Не успела она мне это рассказать или не захотела. Померла она.

– Вот как?

– Бабуль, а что за Аграфена? – вставила свой вопрос Лерка. – Это та ведьма, что на краю деревни живет?

– Ведьмой ее называли, потому что боялись. А боялись, потому что непростая она женщина была и независимая.