В паутине проклятия

Жорес опустил голову на стол и задремал. Еще тлела местами пьяная болтовня, но вскоре и она потухнет. Слуги уже прибирали со столов.

Анри потихоньку, не привлекая внимания, покинул зал и вышел наружу. Свежая сентябрьская ночь приняла его в свои объятия. Ее первозданную тишину нарушали только приглушенные стоны сладострастия, доносившиеся из конюшен. Он мысленно возблагодарил бога за затянутое тучами небо, спустился по лестнице во внутренний двор крепости и легко слился с тенями. Все-таки необходима была осторожность: хотя даже силуэты часовых на стенах невозможно было разглядеть, но Анри знал, что они там есть.

«Да и вряд ли им придет в голову высматривать что-то во внутреннем дворе», – тешил он себя мыслью. Стараясь ступать непринужденно, но бесшумно, он, наконец, достиг заветного места под окном головной башни. Теперь оставалось только ждать.

Беатрис. Это была любовь, выросшая из детской дружбы. Такая любовь не приходит вдруг, не пронзает навылет стрелой Амура, не делит жизнь на до нее и после.

Она незаметно прокрадывается в детские сердца, лишая их радости первой встречи, но даря взамен чувство нерушимости союза. Они открывают ее в себе с осторожностью и любопытством, подобно Адаму и Еве, никогда не знавшим иной любви…

Внезапно Анри почувствовал, как его плеча что-то коснулось. Это был конец опускаемой из окна веревки. Он крепко ухватился за нее, уперся ногами в стену и стал осторожно подниматься. Через минуту он уже держал в объятиях свою Беатрис.

– Я боялась, что ты не сможешь придти, – радостно шептала она.

– Благодарение богу ночь сегодня просто непроглядная…. Ты распустила волосы…

– Да. Тебе так нравится?

– Очень!

– Если б меня увидел сейчас мой отец, то наверно сослал бы в монастырь. Ну и пусть. Мне все равно…. Подожди, Анри, дай я насмотрюсь на тебя, милый.

Она прижималась к нему всем телом, заглядывая в его глаза. Ее руки, словно лианы, обвивали его шею. В ее маленькой комнате было довольно тепло от вовсю пылающего камина, поэтому на ней была лишь длинная до пят ночная рубашка.

Сердце Анри учащенно забилось.

– Беата, – срывающимся голосом прохрипел он, – Ты меня с ума сводишь…

– Я сама схожу с ума от желания…. Но мы должны быть сильными, Анри. Милый мой, хороший, единственный, пожалуйста, будь сильным, потому что я… не могу.

Он нежно целовал ее золотистые кудри, его руки ласково скользили по ней. И ей так хотелось, чтоб это продолжалось вечно.