Тишина моих слов

Даже если бы я все сделала для того, чтобы поменяться с ней… Сейчас больно только оттого, что смотрели на меня, а видели ее.

То же чувство, как и в день, когда мне сказали, что спасти Иззи не смогли. Мне так же тяжело, так же больно. Я вновь ощущаю ту же потерянность и то же бессилие.

Наконец я нахожу в себе силы встать. Ноги словно ватные, глаза жжет, они сухие, как и горло. Солнце зашло, но сумеречного света достаточно. Пошатываясь, с покалыванием в непослушных ногах я иду к большому зеркалу в другом конце комнаты.

И внимательно всматриваюсь в него. Слегка загорелая кожа, длинные светлые волосы, голубые глаза. Вздернутый нос. Я до боли похожа на Иззи.

Откидываю в сторону разлохмаченные волосы. Комнату освещают последние лучи солнца, я вытираю с лица следы слез, и тут что-то внезапно меняется. Я выпрямляюсь, поднимаю подбородок, расправляю плечи и впервые, с тех пор как Иззи больше нет, чувствую внутри какой-то толчок. Я знаю, что нужно делать. Завтра утром сделаю то, что хотят родители: начну все сначала.

Губы трогает улыбка, я это не только чувствую, но и вижу в зеркале перед собой. Во мне внезапно поселяется искра. И неважно, какая именно. Это искра. Она больше, чем когда-либо, после ухода Иззи.

Ноги несут меня к кровати, рука автоматически берет блокнот и ручку. Я включаю лампу на тумбочке и глажу Мо, который тут же начинает урчать.

Ненадолго застываю, дрожа, и перевожу дух. Затем, испытывая хорошо знакомое чувство, я вижу чернила на бумаге, слышу слова, непроизнесенные, но написанные.

На странице теперь красуется большое чернильное пятно, ручка в этом месте слишком надолго застыла без движения. Я глубоко задумалась. Решительно отложив ее в сторону, рывком выдираю страницу, точно так же как и предыдущие, на которых писала этим утром, и кладу блокнот на кровать. Он опять пуст и чист. Так, словно ему нечего рассказать и никто никогда ничего не рассказывал ему. Но видимость обманчива. Я уже поверяла ему так много всего, записывая лишь для того, чтобы раз за разом отнимать.

Заполняла на какое-то время лишь с тем, чтобы позже взять у него значительно больше. И иногда, глядя на него, я вижу себя. Я – блокнот. Я – белая бумага. Жизнь что-то рассказала мне, жизнь подарила мне Иззи – а затем одним рывком забрала. Раз за разом она что-то вырывает из меня, и я не в силах этому помешать…

Со страницами в руках я иду к комоду и беру спички. При слабом свете ночника открываю дверь на маленький балкон.