Тишина моих слов

Я просто стою столбом и, наконец, избрав легкий путь, беру Мо на руки и тащусь в свою комнату. Сделаю себе потом бутерброд или мюсли, этого хватит.

Обнимая Мо, я поднимаюсь по лестнице, и в уголках губ у меня дрожит улыбка.

– А что получится, когда все будет готово? – Потрясенно перевожу взгляд с Иззи на ее миску и обратно, пока она ссыпает туда с десяток разных сортов кукурузных хлопьев и заливает их молоком.

– Это просто не может быть вкусно! И как ты только посмела насыпать туда мои любимые мюсли!

Она размешивает этот коктейль своей ложкой размера XXL, и выражение лица ее меняется от радостного ожидания к неуверенности – а вдруг я окажусь права? Она опасливо отправляет полную ложку в рот, жует, глотает и улыбается мне дьявольской улыбкой.

– На этот раз ты ошиблась, сестренка! Безумно вкусно, просто великолепно. Взрыв меда, сахара, карамели и шоколада.

– Это не завтрак для гурманов, а мюсли хаоса! – закатывая глаза, фыркаю я, отчего Иззи покатывается со смеху.

– Идеальное название!

Да, думаю, сегодня я буду есть мюсли хаоса.

Когда ни письма к Иззи, ни Мо или музыка больше не могут отвлечь меня от урчащего желудка, я набираюсь храбрости и снова выхожу из комнаты. Меня тяготит, что мама с папой обиделись на мою маленькую вспышку сильнее, чем думалось. Нет, вообще-то я вовсе как следует не подумала, в этом-то и проблема. Так было всегда, только поэтому мы и оказались в этой ситуации.

Уже несколько дней я успешно избегаю встречи с ними обоими, и, похоже, их это не особо беспокоит, потому что никто не пришел ко мне задать какие-нибудь пустяшные вопросы или просто взглянуть на меня.

Дойдя до лестницы, я замираю. Шуршит бумага, звук идет из спальни родителей. Это мама или папа? Или они оба? Почему звук такой, будто они что-то читают? Им это никогда не было свойственно.

Ну же, Ханна! Иди дальше! Они хотят покоя, ты тоже, говорит мой внутренний голос, и в ту же секунду я поворачиваю голову. Рука отрывается от перил, ноги наконец приходят в движение – к сожалению, не в ту сторону.

Понятия не имею, зачем я сейчас открываю прикрытую дверь и вхожу в комнату. Понятия не имею, почему делаю это так спокойно, почти уверенно. Мама сидит по-турецки на огромной двуспальной кровати, в профиль ко мне. На ней старая, линялая футболка и короткие шорты. Без сомнения, она давно заметила, что я здесь, но глаз на меня не поднимает. Я продолжаю стоять на круглом, пушистом коврике у кровати, зарываясь в него ногами. И жду.