Крылья из огня и тени

Закрыв глаза, он потянулся к ней своей магической энергией, выискивая колдовство. Но не нашел ничего.

– Удивительно, – пробормотал он и попытался снова. – Эта дверь… просто дверь. – Он осторожно опустил руку, пытаясь сообразить, в чем тут дело.

– Просто дверь? Никакой магии? Никакого запрещающего заклятья? Никаких ловушек? Это невозможно. Отодвинься-ка. – Цето материализовал ножны, убрал в них кинжалы и сам положил руки на дверь. – Зачем он это делает? Что он задумал?

Ашер не ответил. Вместо этого он взялся за ручку и повернул ее.

Щелк.

Тихо и в то же время невероятно громко.

Цето отступил назад. Затем они оба рискнули заглянуть внутрь. Тьма: ничего, кроме тьмы, окутавшей их, когда они вошли.

– Видишь что-нибудь?

– Пока ничего, но не важно. – Ашер остановился, прислушиваясь, поднял руку и призвал свою силу. Медленно, но неуклонно по его предплечью расползлись тонкие линии, поднялись к его пальцам, а затем вырвались наружу, превратившись в источник света.

Ничего не произошло. Несмотря на то что Ашер осветил комнату настолько хорошо, насколько это было возможно. Дверь захлопнулась за ними.

– Ты видишь где-нибудь выход? – тихо спросил Ашер.

– Нет. Комната пуста. Здесь ничего нет.

– Возможно. – Ашер охотно поверил бы в это, но его чутье говорило нечто иное.

– Ничего, – повторил Цето.

Ашер хотел что-то возразить, но тут его коснулся легкий ветерок.

– Тихо, – предупредил он его. – И, что бы ни происходило, будь рядом со мной. Нельзя отходить друг от друга слишком далеко.

Ашер был уверен, что Цето не возразил только потому, что понял по его голосу: Ашер говорит серьезно. Это уже не игра. Это место нельзя назвать обычным.

Еще один порыв ветра. Ашер погасил свет.

– Что ты делаешь? – шикнул Цето.

«Перестань болтать». Ашер опустил ментальную защиту – в той степени, в которой это было необходимо, чтобы продавить барьеры Цето и послать ему мысль. Приоткрыл ее лишь чуть-чуть. «Свет выдает, где мы стоим. Мы не одни».

Цето тут же выхватил оружие.

«Это Дворак», – добавил Ашер. Даже если бы захотел, он бы не смог повторить тот вихрь злобных, отчаянных ругательств, которыми мысленно разразился Цето.

«Дворак – это миф. Первая аномалия.