Когда я закрываю глаза

Найти Йонаса, извиниться и сказать, что я передумала. В конце концов, мы ведь встречаемся.

Все в порядке.

Подумаешь, большое дело.

Не стоит из-за этого ссориться.

Правда же?..

Минуло несколько часов. Мы с Йонасом шли к Тиму и Элле. Эти двое уже страстно тискались в машине. От свежего воздуха меня мутило, и я цеплялась за Йонаса, чтобы не упасть. Через час после нашей стычки я нашла его и хотела объясниться, но он уклонился от разговора. Сказал, что надо было все обсудить в спокойной обстановке, в другом тоне и не на вечеринке.

Мы веселились вместе и наслаждались вечеринкой по полной. Танцевали, пели, целовались, смеялись, позабыв о всех заботах.

Это восхитительно. Упоительно.

Алкоголь тек по венам, сознание словно заволокло туманом.

– Я поеду к тебе, – с трудом проговорила я.

– Нора, тебе надо домой, – рассмеялся Йонас.

– Нет, чушь какая. Нам необходимо помириться, – слова звучали так странно, языком я ворочала с трудом, он словно онемел.

– Мы уже помирились.

Я хотела пихнуть его кулаком, но промахнулась:

– Придурок, сам знаешь, о чем я.

– Идея заманчивая, но, думаю, лучше этого не делать. Ты едва держишься на ногах.

Я собралась запротестовать. Просто из принципа. Но Йонас, открыв дверь машины, помог мне сесть и поцеловал:

– Еще будет время.

Все залезли в машину и устроились поудобнее. У меня перед глазами зарябило: пришлось ненадолго зажмуриться и сделать несколько глубоких вдохов.

Вот загудел мотор, и я почувствовала, как машина тронулась с места. Я вслушивалась в разговоры ребят, но тут начала играть музыка.

Барабанные перепонки норовили лопнуть – песни одна за другой гремели в машине на полной громкости. Я смутно слышала, как Элла хотела что-то рассказать, как пыталась перекричать музыку, вопли Йонаса и смех Тима.

Тошнота немного отступила, и я наклонилась вперед, чтобы разобрать слова Эллы сквозь громкую музыку.

Сияя, моя лучшая подруга вложила мне в руки стакан. Понятия не имею, что там внутри.

Подняв стакан, я отсалютовала Элле – алкоголь выплеснулся на штаны, и мой смех стал еще громче, потому что на подобные неприятности мне было пугающе наплевать. Топик пропитался потом, волосы липли к шее, а сердце бешено колотилось.