Искренне

Во всяком случае, по моему мнению… Нет, его голос в любом случае не соответствует напряженному и в то же время отстраненному впечатлению, которое он производит.

Одетый во все черное, с пятидневной щетиной, которая, вероятно, означает: «Я просто не хотел бриться». И взъерошенные темно-каштановые волосы, которые словно кричат: «Мне на все совершенно плевать». Я нахожу в этом так много противоречий, что на мгновение забываю то, что он только что сказал и что он хочет, чтобы я сделала. Интересно, как бы он выглядел, если бы его тонкие губы хоть на секунду растянулись в улыбке или…

Я чувствую себя пойманной с поличным, когда он прочищает горло и вопросительно поднимает бровь, пока я радостно думаю о его губах, уставившись на них, будто они это полное ведерко мороженого с печеньем.

Сконцентрируйся, Энди!

Ах да, работа, Мэйсон, бармены…

– Нет, – отчетливо возражаю я. – Прошу прощения, я опоздала, потому что не туда свернула и…

– Давай я покажу, где выход. – Он снова прерывает меня. Он что, не слушает меня? Я злюсь и глубоко вздыхаю.

Потом смотрю на него, немного прищурившись и вцепившись пальцами в ремни рюкзака.

– Я не заблудилась. Спасибо.

Затем я улыбаюсь ему дружелюбно, но сдержанно, но он лишь поджимает губы в ответ. Общее впечатление о нем пока остается прежним: не грубиян, но и не душа компании. Прежде чем ситуация не стала еще более странной и он не предпринял еще одну попытку отослать меня отсюда, нас окрикивают удивленным: «Эй!»

Я с любопытством поворачиваюсь на звук и понимаю, что кто-то отделился от небольшой группы ребят и как-то радостно направляется к нам.

– Это я, Джек! – объясняет он. При свете дня и в гораздо более яркой одежде я его не узнала.

– Привет, – отвечаю я, искренне обрадовавшись и испытав некоторое облегчение, увидев перед собой хоть немного знакомое и не такое кислое лицо. – Здорово снова увидеться! Я Энди.

– Энди, приятно познакомиться. А как зовут ту девушку, которая «подмочила репутацию» Мэйсона?

Со смехом он наблюдает, как мое лицо вытягивается в удивлении.

– Значит, ты видел, – бормочу я, и теперь он смеется лишь громче, на секунду даже схватившись за живот. – Это была моя лучшая подруга Джун.

Звучит похоже на признание. Как будто я была сообщницей в ограблении банка.

– Боже! Так быстро этого никто не забудет. Давненько Мэйсону никто не давал от ворот поворот, как и не обливал ему рубашку.

– На самом деле, это не было… – Я умолкаю, плотно сжав губы. Конечно, было.