Безумно

Мэйсон улыбается, что чуть не заставляет меня застонать от отчаяния, но я успеваю в последний момент остановиться.

– Кошечка, если бы я знал, что ты уже проснулась… – Мэйс игриво шевелит бровями. Иногда я не понимаю, насколько Мэйсон на самом деле остается собой со всеми своими шутками, дуростями и случайными вспышками высокомерия.

– Ты каждое утро катаешься на каяке? – игнорирую я его намек.

– Почти. Иногда я беру весельную лодку.

– Кто был этот Гриффин вчера?

Не очень галантный переход, но мне плевать.

Думать о Мэйсоне и игре его мускулов слишком опасно.

– Он работает в компании моего отца. Думаю, Гриффин тот сын, о котором он мечтал.

– Если он хочет видеть такого парня в качестве своего сына вместо тебя, то ему уже ничто не поможет, – вырывается у меня.

Мальчишеская улыбка Мэйсона исчезает, уступая место открытому выражению лица и голодному взгляду, от которого у меня по телу пробегает дрожь.

Я подхожу все ближе, ближе, ближе и ближе. Теперь я уже могу свернуть направо ко входу, но продолжаю идти к нему.

Какого черта? Что со мной не так?

К счастью, я замираю в нескольких шагах от Мэйсона, и Носок тоже останавливается, он послушно садится рядом со мной и шумно дышит, радостно высунув язык.

Дверь гаража все еще поднята. Было бы лучше, если бы Мэйс просто занес внутрь свою лодку и скрылся там вместе с ней. Мне действительно пора развернуться и подняться в квартиру. Я не понимаю, что со мной происходит. Это был просто поцелуй, не более того. Хватит! Я должна перестать даже думать об этом.

Мой взгляд перестает слушаться меня и фокусируется на его губах. Он порывисто делает вдох.

– Почему ты поцеловала меня, Джун?

4

От страсти можно и умереть.

Мэйсон

Вопрос просто сам вырвался у меня изо рта, вот так. Я не хотел задавать его. Мне чертовски трудно сейчас сохранять самообладание и не показывать этого. К счастью, выражение лица пока ничего не выдает, моя привычная маска работает.

Может быть, хорошо, что я спросил.

Потому что эта мысль занимала меня всю ночь. Даже за те несколько часов, которые были у меня на сон, воспоминания о поцелуе всплывали в голове. Вот почему я так рано встал с постели и спустился на воду. Я начал раньше и плавал намного дольше обычного. Надо было освободить голову и как-то взбодриться. Потому что я снова и снова мечтал о Джун. Если так будет продолжаться, мой мозг сгорит, а член взорвется – и я почти уверен, что в таком случае он больше не вырастет.