Катерина

Я медленно приближалась к девушке и как только оказалась в паре метров от неё, я смогла разглядеть лицо: большие круглые глаза ярко зеленого цвета как у кошки, прямой острый нос и тонкие губы. Угловатое V-образное лицо, слегка вытянутый подбородок и худые, в меру конопатые, щёки. Я была уже практически возле неё. Посмотрев на девушку, я поймала её взгляд. Мы смотрели друг другу в глаза, я ужасно испугалась, но почему-то взгляда не отвела; я подходила всё ближе, она молча смотрела на меня, и, как только я оказалась напротив, она отвела взгляд; пройдя мимо неё я выдохнула и на секунду успокоилась, как она окликнула меня:

– Эй, стой.

 – Тоненький мелодичный голос, очень приятный и нежный, но почему-то именно это меня встревожило ещё больше. Я остановилась и повернулась к ней лицом.

– Что? – подавив свой страх и стараясь не показывать тревогу, достаточно спокойно спросила я. Девушка подошла ко мне, снова посмотрев в глаза, сказала:

– Не поддавайся соблазну.

Держи себя в руках, Катерина.

Ни слова не поняв из того, что она сказала: какой соблазн, почему я должна держать себя в руках? Она будто сумасшедшая, несущая околесицу, я не обратила внимания на ее слова, меня волновало то, откуда она знает мое имя. Я на секунду закрыла глаза и опустила голову, а как только подняла взгляд, чтобы задать вопрос, её уже не было. Испуганно и ошеломлённо я смотрела по сторонам, ища девушку глазами, но её нигде не было.

«Что это было?»

Я пыталась привести себя в чувство, как неожиданно вздрогнула от телефонного звонка.

Достав из кармана джинсов телефон (мне звонила мама), я подняла трубку.

– Катя, иди домой, – сказала она.

– Да, мам, я уже иду – ответила я и положила телефон обратно в карман.

Придя домой, я решила ничего не рассказывать маме и брату. Зашла в дом, в небольшую светлую прихожую, с бежевыми стенами и деревянным полом. Я сняла куртку, повесила на одну из вешалок шкафа, а ботильоны положила на полку для обуви и прошла на кухню.

Кухня была светлая, стены были окрашены в светлый бежевый цвет, а деревянный пол был застелен, светло-бежевым ковром, с каким-то непонятным узором.

На краю диванчика по правую сторону, сидела мама, с грустным и задумчивым лицом, скрестив на груди руки и поджав правую ногу под себя, она смотрела на стол в одну точку. Мама была видной женщиной и в свои тридцать восемь лет выглядела очень хорошо.