Там, где лето. Аметист

Подошёл ближе и уселся на корточки рядом с алтарём.

– Скажи, дорогуша, ты ведь уже давненько приколдовываешь? Без стихий и чьего бы то ни было разрешения.

Амелинде под обрушившимися взглядами захотелось испариться. «Надо будет разузнать, наверняка есть какое-нибудь заклинание исчезновения. Очень бы пригодилось!» – обречённо подумала фея и выдала вслух:

– Да.

По рядам крылатых волшебников пронёсся дружный вздох. «Как это?», «Это невозможно!», «Так не бывает…» – посыпались со всех сторон.

– Я читал про такое, – эльф всё с большим интересом поглядывал на девушку.

 – Фея, силы которой не зависят от воздуха или воды. Которая может применять любые чары, преобразовывать чужое колдовство, и силы которой ничем не ограничены. Фея желаний.

Тишина снова накрыла поляну. Только теперь она была недоброй, густой и липкой, как туман. Амелинда похолодела. Среди маленького народца феи желаний считались проклятыми существами. И изгонялись за пределы их маленького мира.

Король медленно повернулся в её сторону.

И Амели поняла, что теперь точно всё пропало…

– Правду говорят, феи – невыносимый народ! – эльф отломил кусок яблока, капнул в пробку гномьего самогона и протянул совсем поникшей спутнице.

Амелинде было невыносимо плохо. Ещё вчера она была счастлива и беззаботна, устраивала проказы и шалости, а теперь она – изгнанница.

И как жить дальше бедной маленькой фее? Особенно когда рядом этот наглый эльфийский хмырь.

– У-у-у-у, забери тебя орк! Кто тебя за язык тянул? Ну жила бы я дальше, все меня жалели бы, что не досталось дара, а я бы потихоньку колдовала себе.

Не-е-ет, тут нарисовался ты и всё всем растрепал!

Самогон обжёг, выбив из неё дух на несколько секунд. А её спутник довольно осклабился своей идеальной эльфийской улыбкой:

– Не нуди, ты же не такая. Вон, на тебя даже ставки делали, я слышал. Зато теперь сама себе хозяйка. Подучишься немного, постажируешься в нашем лихолесье. Посмотришь мир.

То ли в ход пошла знаменитая эльфийская сила убеждения, то ли самогон подействовал, но предложение начало казаться Амелинде весьма заманчивым.

А собственное положение – не таким уж печальным и безрадостным.

Её мир, скорее всего, навсегда закрыл перед ней завесу. Но она на пороге нового – огромного и неизведанного, куда больше чем их лавандовое поле и волшебный лес.

– Но ты всё равно хмырь! – пробурчала девушка порядком заплетающимся языком. – Давай свой самогон!

Жаркая летняя ночь плавно укутала землю.