Княжна для викинга. Книга 1

Лубяные волокна коры молодой липки не только отчищали кожу. Они оказывали и целебное воздействие на мышцы, после которого спина старого князя переставала ныть. Что до всего остального, мудрый правитель научился не обращать внимания на взаимные жалобы своих домочадцев. – Я хочу, чтобы они поскорее узнали о твоем намерении. И начали выказывать мне должное уважение!

– Ну, я думаю, они почтительны со всеми, кого встретят…Я учил их так…– зевнул Гостомысл. От духоты и длительного лежания на лавке его клонило в сон.

 – Они хорошие дети…Натри мне спину снадобьем…

– Я слышала, как в разговоре с челядью твоя старшая дочь, Велемира, надменно назвала меня наложницей, – возмущалась Златана присвоенному ей титулу, по сути, соответствуя ему. – А твоя младшая дочь, Дива, идя вчера мне навстречу по дорожке, не поздоровалась со мной…– беленькой ручкой Златана потянулась к берестяному туеску, где в секретных величинах были соединены еловая живица и масло. Размяв ладони, Златана принялась втирать целительную смесь в спину князя.

 – Кроме того, она даже задела меня плечом, словно я какая-то служанка…– соврала Златана для верности. Наговаривать на людей было для нее обычным делом. А Диву после неудачного покушения она и вовсе возненавидела.

– Не думаю, что она хотела обидеть тебя. Наверное, попросту не заметила в спешке…– Гостомысл отвернулся к угольно-черной стенке и прикрыл тяжелеющие веки. – Она всегда куда-то бежит, торопится…Младые годы…Мы все были такими.

– Я не прошу их любить меня как матушку, – Златана откинула в сторону шафранные волосы и прилегла тяжелой бархатной грудью на спину Гостомысла.

Покусывая одними лишь губами шею князя, она стала гладить его по плечам. – Но прошу, чтобы они относились ко мне с почтением, которое полагается будущей княгине Новгорода…

Гостомысл ничего не успел ответить и, тем более сделать, как дверь в мовницу распахнулась. На пороге возник взъерошенный Есений, единственный из всех детей мужского пола уцелевший ребенок князя.

– Отец! Этот нахал должен ответить за нанесенное нашему дому оскорбление! – заорал княжич с порога. Он был разгорячен, весь его вид выражал нетерпение. Он даже не придал значения присутствию обнаженной наложницы, коей не следует стесняться и которую нельзя стеснить в меру ее бесправного, по сути, положения. Та в свою очередь, возмутившись неожиданному вторжению, успела лишь взвизгнуть. – Жалкий хромой! – продолжал юноша.