Княжна для викинга. Книга 1

– Нет, тут сказано, именно «более», поскольку: «Можно было видеть младенцев, отторгаемых от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб – скалы, о которые они разбивались…Матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох…Не токмо человеческую природу настигло зверство росов, но и всех бессловесных тварей, как-то: быков, коней, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их. Бык лежал рядом с мужчиной, дитя и конь имели могилу под одной крышей, женщины и птицы обагрялись кровью друг друга…»!

– Мда, – Бойко скорчил гримаску досады.

– Фотий! – рявкнул Гостомысл. – А я-то полагал в нем порядочного человека.

– Патриарх Фотий? – изумился Бойко. – Хм, а разве он, вообще, видел что-то из-за высоких городских стен?

– Ну разумеется, не видел, – кивнул Гостомысл.

– Ну вот я и говорю…Возможно, Фотий опирался на свидетельства жалобщиков, которые любят преувеличить размах трагедии, лишь бы выпросить побольше! – вывел незлобивый Бойко, который всегда старался оправдать любого.

– Знаешь, все это…– Гостомысл красноречиво потряс письменами, – все это уж чересчур…Хотя…Я ведь и не настаиваю на том, что мы прямо-таки святые прибыли на своих ладьях к вражеским берегам…Впрочем…Инда в этой писанине я вижу прок…– Гостомысл вновь указал на письмена. – По крайней мере, наши враги убоятся нас. Ведь «Народы Скифии с края земли» повергли в ужас даже Ромейскую державу…– теперь уже довольный Гостомысл вернулся к чтению, вновь отдаляя письмо от покрасневших глаз.

– Не нравится мне уже что-то этот Фотий…– крякнул Бойко.

– Ты знаешь, а я, пожалуй, не буду столь твердым в своем убеждении…– неожиданно переменился Гостомысл. – Внимай, что он пишет далее: «Ибо токмо облачение Девы Марии обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись со стоянки. И мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились внезапного спасения…Неожиданным оказалось нашествие врагов – нечаянным явилось и отступление их…Спасение града находилось в десницах врагов и сохранение его зависело от их великодушия…Город не был взят лишь по милости их…».

– Я уже совсем запутался, – улыбнулся Бойко. – Что он хочет показать, какую мысль оставить в своей летописи?

– Может быть, он лишь старается быть беспристрастным?..– глубокий вздох вылетел из княжеской груди.