Княжна для викинга. Книга 1

Разумеется, всякое бывает, и мог кто-то сказать такое, что ее сына больше нет. Но это все неправда. Он всегда возвращается к ней потому, что она молится о нем богам. Вот и теперь…На самом деле он жив и здоров, и, может, даже уже дома.

– Рёрик не вернется, – вынужден был пояснить Арви. – Теперь Синеус управляет городом. С согласия и благословления короля…

Глава 12. Переписка

Занятый думами, Гостомысл расхаживал по просторной избе, где обычно велись приемы. Обуреваемый бессильной яростью, он рассуждал о делах княжества со своим сподвижником Бойко, который считался его правой рукой и помощником.

– Бедам несть конца! Токмо утрясешь одно, как сразу вылезет что-то другое, – пенял Гостомысл. – Кончина нашего соседа Годслава дала было надежду на самовольное разрешение вопроса с намеченной женитьбой его сына и одной из моих дочерей. Все бы заглохло само собой за давностью лет! Но, очевидно, эта кухарка прочно вцепилась в роль правительницы, коли смеет писать письма, скреплять их печатью и слать гонцов к нам! Столько времени прошло, Годслава давно нет, и вдруг на тебе! Уговор, видите ли! – бушевал князь, потрясая посланием.

– То, что нам неугодно, нас никто не принудит сделать. Особенно теперь, когда тень Годслава не грозит нам из-за холма, – уложив ногу на ногу, констатировал Бойко, отрезая дольку сочного яблока. – К чему нам сваты из рушащегося Дорестадта? У самих дела мало лучше. К тому же надежды наследство Годслава давно нет…Земли Рарожья утрачены для его сыновей навеки…Об этом кричит каждая галка с ветки.

– Однако сколько наглости в этих простолюдинах! – продолжал возмущаться Гостомысл. – Любопытно, а эта Умила, о которой все так наслышаны, и вправду, своего не упустит! Можно было бы решить, что все толки – лишь грязные злоречия: Ингрид, Годслав, Умила…Эта давняя история интересна и по сей день…

– Кажется, доля истины присутствует в легендах, – отозвался Бойко, обожавший всякие пересуды.

– Как говорят, та была истиной княжной, потомком славного рода Мкъелдунгов…– мечтательно произнес Гостомысл, обожающий родовые истории, приукрашенные лирическими оттенками и не существующими идеалами.

– И именно поэтому ей не было присуще с боязнью вглядываться в грядущий день, бороться так люто за место возле князя, – разглагольствовал Бойко, сведущий в житейских делах. – То ли дело Умила.