Жена Громовержца

Жена тут же подала ему кусок ткани, на котором был изображен какой-то нехитрый знак – знамя рода. Сличив символы на тряпице и на крышке дуплянки, Дива с пониманием кивнула. – Мы не трогаем чужие борти, – подчеркнул древолазец. В самом деле, у каждого бортника имелись свои деревья с дуплами, и считалось неприемлемым лезть в чужие. – Самому старому нашему дереву с бортью уже две сотни лет. И вот как-то я гулял по лесу и увидал, что наше знамя срезано, а мед забран.

– Про пчел скажи, – напомнила супруга шепотом.

– А пчелиная семья, которая жила в этом дупле уже два десятка лет – ровня сыну моему – погибла, потому как мед у нее был забран вот теперь, по зиме…

– Пчелки-то коченеют на морозе, – добавил старец.

– Забрал злодей мед наш, а семью медоносов погубил, – подытожил Пчелич.

– Да, грустная история, Пчелич, – согласилась Дива. – Имя свое – имя бога-покровителя всех бортников – ты носишь с честью, ибо заботишься о жизни даже таких крошечных душ. – Но как же я найду вам этого злопричинника? – не поняла Дива.

– Известно имя его, это зять старосты! – на сей раз в разговор вмешалась женщина. – Уж мы не первые, кто от его рук пострадал. Но только к старосте идти бесполезно – тот и слышать ни о чем не хочет! Говорит, нет доказательств! А свидетельства видоков, мол, не в счет, придумывают все! А потом и вообще заявил, что не такое это тяжкое преступление, за которое наказание полагается!

– О…– изумилась Дива. – Немыслимо. Поистине возмутительно! Арви, как же так?

– В самом деле, княгиня, мы не налагаем наказания за подобные поступки, хоть пусть они и скверны…– подтвердил тиун.

– А следовало б налагать, – строго ответила Дива.

– Мне думается, пущай староста сам разбирается. Сию историю еще дюжину раз проверить надо, так ли это, что зять бесчинствует, – зашипел в ухо Диве тиун. – Может, россказни. Иначе б, верно, всей толпой из деревни пришли сюда. К тому же мы ведь не знаем, как и что тому всему способствовало. Может, забрал дерево себе за долги. Или еще как.

– Если мы хотим, чтобы наше княжество слыло справедливым и каждому честному человеку сюда не страшно было ступить – то закон должен быть для всех одинаков, Арви, – заметила Дива.

– Он не может быть для всех одинаков, княгиня. Зять старосты и древолазы – это не одно и то же. Как не одно и то же племянник Ньера и его соперник, – напомнил Арви.

– Это другое, – отрезала Дива, которой не понравилось это сравнение.