Княжна для викинга. Книга 2

– О, нет, – Ясыня сразу проснулась, хотя еще мгновение назад казалась сонной. – Я думала, я успею вернуться домой, – Ясыня уже забыла, каков был первоначальный план ее действий. Приложив ладонь ко лбу, она расстроенная огляделась по сторонам. – Он меня убьет. Ну или накажет очень сильно.

– Ничего он тебе не сделает, – Годфреду крайне не нравилось то, что его невесте грозит беда, исходящая от его же собственного подданного. – Я прикажу, чтобы он и пальцем тебя не тронул, не то что теми мокрыми хворостинами, – Годфред запомнил рассказ Ясыни о том, как однажды Барма ввалил ей розг.

– Ты скажешь ему так? – Ясыня с надеждой оглядела Годфреда.

– Конечно. Тем более это же я тебя сюда привел, – Годфред ни на миг не сомневался в том, что Барма не посмеет его ослушаться. – Сейчас мы заплетем тебе новую косичку. Ты наденешь платье и будешь выглядеть так, словно всю ночь слушала речь волхва на капище Перуна…

– Ладно, – согласилась Ясыня, поднимаясь. – О, берегини, что это?! – Ясыня заметила пятно крови на полотне своей белоснежной рубахи.

– Не знаю. Я тебя не трогал, – Годфред и сам удивился. Ведь он, и правда, сдержал свои обещания и не посягал на честь Ясыни.

– Странно…– недоверчиво изрекла Ясыня.

– А может, это как раз твои…– Годфред не успел договорить.

– О, нет, только не сегодня, – Ясыня плюхнулась на подушку, закрыв лицо ладошками. – Это все из-за тебя. И твоих поцелуев! – предположила Ясыня сердито.

– Не, это не из-за поцелуев! – уверенно возразил Годфред, хотя сам не был убежден в своем высказывании.

– Ничего хорошего, – покачала головой Ясыня. – О, Макошь, а это еще что…– Ясыня провела перстом по своим полыхающим губам, которые выдавали пуще всего остального образ ее действий накануне.

– Ничего страшного, я имею право поцеловать мою невесту, – заверил Годфред, потеребив свой небритый подбородок, которым исцарапал Ясыню.

– Ты что, правда, не понимаешь?! – вздохнула расстроенная Ясыня. – Ты-то, может, и имеешь права. Но дело в другом. Меня не было всю ночь. А под утро я оказываюсь в таком виде! Да отец придушит меня прежде, чем я успею что-то объяснять…– Ясыня отвернулась, уткнувшись носом в подушку. Она не плакала, но была огорчена.