Горлинка Хольмгарда. Книга 2

К тому же она знала свое скромное место и не смела соперничать с Вольной ни в чем. Ни в нарядах, ни в суждениях. Во время прогулки она несла в руках корзину, где лежали вещи Вольны, без которых красавица не выходила из дому.

– Скажи мне, Пригода, отчего этакое оживление нынче? – Вольна заметила, что на дворище стоит суета, слуги носятся туда-сюда, хотя все эти дни бродили, словно сонные куры, клюющие носом.

– Так князь же приказал готовить большой пир для дружины, – доложила Пригода. – На такое время нужно…

– Ужели он, наконец, отцепился от женской юбки и вспомнил об иных обязанностях?! – Вольна уже много дней ждала, что Рёрик навестит ее.

Она была уверена, что он не сможет долго сердиться на нее. По ее разумению, она оставалась безгрешна, коли ее коварные намерения не увенчались успехом. – Наверное, все его други уже потешаются над ним!

– Они радуются, что их князь в добром расположении, – Пригода повторила слова Рады, чем еще сильнее огорчила свою грозную госпожу. – Потешались бы, коли б он с княгиней год сидел.

А так всего несколько дней заслуженного отдыха…– выразила уверенность Пригода.

– И в честь чего же этот пир?! В честь ее возвращения?! – разозлилась Вольна, не перестающая думать о Диве.

– Кажется, для дружины пир сей, – повторила Пригода, с опаской глядя на Вольну, которую боялась рассердить своими рассуждениями. – Говорят, прибыли какие-то варяги сюда к государю, с которыми он прежде был дружен! Узнав, что он тут княжит, приспели на службу!

– А она там будет?! – не унималась Вольна.

– Так мне неведомо, – виновато ответила Пригода. – Для дружины, велено…Может, никого там, кроме гридей, и не окажется.

– Ты ее уже видела? – допытывалась Вольна, щурясь от солнца, бьющего ей в лицо.

– Мельком. Раз всего. Возле бань…– отозвалась Пригода.

– И что она? Изменилась после гощения у Умилы? – едко усмехнулась Вольна, которая знала только одно – Умила не простит любую женщину, которую полюбит ее сын.

– Так я же издалека зрела.

Не разглядела…– оправдывалась Пригода. – Видела токмо, что улыбалась она…

– Она всегда скалится, как глупая дура, – отрезала Вольна, которая считала собственную улыбку исключительным даром, которого редко кто оказывается достоин.

Пройдясь по тропинкам, женщины двинулись в сторону беседки, откуда открывался умиротворяющий вид на могучий Волхов. Оттуда также можно было разобрать очертания будущего детинца, находящегося нынче в состоянии строительства.