Горлинка Хольмгарда. Книга 2

– Дорестадт свое отжил, – мрачно констатировал Синеус, обходя гигантскую лужу, расползшуюся на всю дорогу грязным мутным пятном.

– Как цветок вянет по осени, так и этому городишке с обмелением реки пришел неминуемый конец, – подытожил Льёт, крадущийся вслед за Синеусом мимо лужи.

– Этим можно будет утешиться, когда обиженный Эйрик придет сюда, чтоб утащить остатки добра! – пошутил Торвар.

– Ну уж, это вряд ли, – отозвался Льёт, который даже на смешное отвечал серьезно.

– Этому северному народцу нельзя доверять, – загадочно и неясно изрек Синеус, оказавшись перед новой лужей, правда, не столь обширной.

– А что! Вдруг он обидится, когда узнает, что княжна Новгорода вернулась к мужу! – Торвар был мастером самых невероятных теорий. Но что хуже всего, его нелепые, на первый взгляд, прогнозы иногда сбывались.

– Из-за какой-то глупой бабы войско не теряют, – Льёт же напротив всегда мыслил трезво, избегая каких-то домыслов и предположений.

– Эйрик ни о чем не узнает, – сказал свое слово Синеус. И тут же провалился в жижу по самую лодыжку. Неглубокая с виду лужица оказалась коварной. – Проклятье! – выругался Синеус себе под нос. – Он ведь думает, что на Диву и его людей напали по дороге в Хедебю.

– А вдруг он все-таки как-то прознает?! – не унимался Торвар.

– Если прознает, то нужно будет постараться разминуться с ним, – усмехнулся Льёт в шутку.

– О, отменные аксамиты! – Синеус остановился возле одного из торговцев, воодушевленно разглядывая пестрящий цветными материями прилавок. Коли тут нашлись греческие ткани, значит, все-таки торговля еще жива и даже процветает.

– Самые наилучшие! – похвалил лавочник,  проведя пухлой ладонью по ворсистой ткани из шелка и пряденой золотой нити. – Забери последний лоскут, скидку дам!

– Почему последний?! – не понял Синеус. Неужто уже все раскупили?! Это неплохо.

– Да потому как сюда уже не возят таких. Это у меня из старых запасов еще схоронилось, – похвастался купец. – Забирай, недорого отдам.

– Тьфу ты, олень, – выругался Синеус и пошел дальше. Худшие опасения сбылись, мелеет не только река, но и рынок. Люди, может, и не покинут окрестности, но сытой жизни тут уже не будет. Тяжело быть правителем такого города. Тяжело и даже как-то унизительно.