Горлинка Хольмгарда. Книга 2

Восславив не только громовержца Перуна, владыку тьмы Велеса и повелительницу Зимы Морену, но и более зримых персон. Точнее, своего мужа и его дружину…

– Да? – для порядка поддержал беседу Барма, хотя настроение его было испорчено и он уже ничего не хотел сегодня слушать.

– Да. Но понравится ли Рюрику, если Трувор захочет быть самостоятельным князем, а не наместником лишь?..– подсказал Орм.

– Трувор разве жаждет такого? – Барма не сразу уразумел суть замысла змееглазого тиуна. Однако взбодрился, выйдя из мрачных дум.

– Ну а кто откажется? Особенно если на празднике люди будут чествовать князя Трувора…А не князя Рюрика, – разъяснил Орм уже начинающему прозревать Барме. – Ну так что, может, отобедаем вместе у меня? – повторился тиун.

– Пожалуй. Ты, кажется, говорил, твоя жена искусная стряпунья…– ответил Барма, попутно раскланявшись с каким-то знакомым, проходящим по той же дороге, где стояли они с Ормом. – Мне не терпится изведать ее кушаний…

Глава 10. Коварные

Это утро в Новгороде выдалось пасмурным, крапал дождик.

Уверенной походкой Вольна возвращалась из бани, устроенной возле реки. Потемневший от дождей деревянный настил скрипел и гнулся, зато спасал обувь от луж и грязи. Самочувствие красавицы улучшилось, лишь настроение осталось прежним. Невесело ей было с тех пор, как вернулась соперница. В тот день Вольна осталась и без любимого, и без подруги.

– Как придем, сваришь мне сбитень, – приказала Вольна Раде, которая следовала за ней и несла корзинку с коробочками и крыночками, в которых хранились мази и масла, помогающие Вольне поддержать красоту на зависть врагам. – Замерзла я что-то, согреться хочу.

– Князь запретил мед хмельной добавлять, – напомнила Рада.

– Ну и где князь? Разве он в моей избе и видит, что я ем и пью? – гневилась Вольна, вернувшаяся к своей пагубной привычке, расстаться с которой оказалось непросто особенно теперь, когда на улице осень, а в душе печаль. – Я сегодня сон видела. Будто Нег пришел ко мне…– делилась Вольна по пути. – Вот и подготовилась на всякий случай, – Вольна провела по бархатистой коже, напитанной медовой маской, изнеженным перстом. Белые руки вольны оставались по-прежнему красивы.