Благородная империя

Благородная империя

Атеро Виртанен

Семь принципов – солнце Империи, ее вдохновение и божество; идеи Первого императора неоспоримы и бесценны, и первая среди них – война: бесконечная, вечная война ради войны. Но времена меняются, и приходит день сложить оружие; этот-то день и ставит Империю перед главным испытанием в ее истории – миром.Содержит нецензурную брань.

I

Sint Himmur

– Готовы? – строго спросил лейтенант Аффери, закуривая сигарету.

– Sint himmur, riihore, – отвечал ему молодой рядовой, лейвор Терну Шеркен, – так точно.

Остальные члены отряда только тихо кивнули. Аффери грустно взглянул на солдат: многих из них бронетранспортер вез на верную смерть. Лейтенант уже не раз бывал на поле боя и видел немало крови, но Секкинская война, разразившаяся полцикла назад, в кровопролитии превзошла все предыдущие: в колонии Секкин сложили головы сотни тысяч лангоритов и столько же людей, но борьба продолжалась, и впервые со времен Долгой войны Лангорской империи пришлось бросить в пламя настоящей битвы новобранцев, только призванных в армию, парней пятнадцати циклов, не видевших жизни и не умеющих убивать.

Будь Секкин единственной проблемой, потери были бы куда меньше, но Империя владела половиной мира и повсюду имела колонии, в каждой из которых ей приходилось разбираться с террористами, сепаратистами, партизанами, диверсантами, бандитами и, конечно же, тысячами их сторонников, которым они в случае своей победы обещали свободу. Имперская армия, рассеянная во всему миру, стала уязвимой, и слабость для нее означала бы смерть.

Аффери нахмурился.

– Что передать матерям? – спокойно спросил он. Все ждали такого вопроса; солдаты представляли, что их ждет, и успели смириться и даже полюбить свою участь: смерть в битве – честь для лангорита. Солдаты – тридцать шесть молодых воинов – по очереди произнесли свои последние слова. Будущие мученики Империи говорили о многом: они передавали родителям, что любят их, просили прощения за обиды, признавались в том, о чем никогда бы не рассказали иначе…

– Терну, – услышал Шеркен шепот, – как думаешь, мы выживем?

– Кто знает? – ответил он сидящему рядом тикку Фуркуму Мурдикину, своему другу детства и верному товарищу.

– Мог бы просто сказать «да», – обиженно произнес Мурдикин. – Вдруг это конец.

– Ничего, – кивнул Шеркен, – скоро все решится.

– И то верно, но все-таки мне не по себе…

– Шеркен, Мурдикин? – спросил Аффери.

– Ну… – протянул Шеркен.