Благородная империя

Лангориты и люди ненавидели друг друга, но скука – общий враг, и с ней им порой приходилось бороться вместе.

– Все будет хорошо, – сказал Фуркум. – Ничего не бойтесь. Мы вас защитим.

– Я вам верю. Меня зовут Алген, – ответила женщина и кивнула в сторону сына, – а это Овур.

– Алген, расскажите нам, что здесь произошло, – попросил тикку.

– На нас напали под Хандолом, по-лангорски он называется Хинтори. Мы живем очень бедно, – начала женщина, гладя сына по растрепанной голове. – Бароны народа гэр часто похищают нас и заставляют работать целыми днями, даже детей и больных.

От них нет никакого спасенья.

– Гэр поддержали восстание, верно? – спросил Терну. – Видно, одних рабов им мало.

– Их рабство не такое, как ваше, – вздохнула женщина. – У нас есть поговорка: «не хочешь служить лангориту в радости, будешь служить гэрцу в горе». Плети гэр убили много невинных людей.

– Будь я человеком, предпочел бы плети, – сказал Шеркен, – от хессена не избавиться.

– Хессен пьянит, плеть ранит, – грустно проговорила женщина, – что лучше – мне неизвестно.

Где-то неподалеку раздался смех.

– Великие Звезды, Терну, это же ужасно, – прошептал Фуркум другу на ухо. – У них же нет никакого выбора…

– Разве у нас есть? – грустно ответил лейвор и вновь обратился к женщине; его голос звучал уже не так холодно, – что было дальше?

– Так не должно быть, – пробормотал рядовой Мурдикин.

– Барон Абнор Долминон, так звали гэрца, похитившего нас. Они отвезли нас на какой-то склад в Рикиве, – продолжила женщина.

 – Жестокий человек, командир мятежников, привез с собой несколько ящиков с чем-то, я не поняла, с чем, но это были не деньги. Они поговорили на гэрском языке, потом барон и его люди уехали, а командир приказал связать нас и прикрываться нами на войне. Мой муж просил, чтобы оставили детей, но… – по ее щеке прокатилась слеза.

– Aideris khestet, – сказал Терну. – Вечная смерть.

Ингрив, слушавший их беседу издалека, молча покачал головой. Поверье лангоритов гласило, что худшее, что может случиться с мертвецом – это воскрешение; смерть для имперца – награда и бесконечный отдых, но Терну знал, что люди ее боятся; он ощутил вдруг странное, незнакомое чувство, и ему захотелось помочь.

– Спасибо, – женщина печально взглянула на Овура. – Он этого не видел.

– Это хорошо, если не видел, – сказал, медленно подходя, Ингрив, – слишком молодой еще. Повезло. У него все впереди.

– Я всегда мечтала о двойне, – Алген вытерла слезу.