Благородная империя

В Сейно Ривури, как видишь, много людей – всех я пригласил, в том числе и Йовина-гиро.

– Прекрасно, – облизнулся Терну, – к нему тоже есть вопросы.

Вскоре они вошли в огромный читальный зал; вдоль стен стояли автоматические книжные шкафы. Йахин, Тейору, Зеттель – у Фуркума, казалось, было все, от проверенной временем классики до подпольных сентиментальных романов, где каждый первый герой жертвовал собой ради любви. За столом в центре этой библиотеки сидел император с книгой в лапах; Ранд стоял у стеллажа, изучая корешки старинных томов.

Заметив Терну, человек сразу оживился и подошел к нему.

– Терну-гиро, – Йовин сделал тисури, – nergi kaverin.

– Йовин-гиро, – кивнул Шеркен.

– О, вы здесь, – император отвлекся от чтения и пристально посмотрел на Терну, затем на Махаму. – А это кто?

– Мой раб.

– А, понимаю. Тилур Мурдикин заранее известил меня о вашем желании поговорить, я думаю, это не будет лишним. Итак?

– Вы приняли решение? – спросил Терну.

– Касательно принципов? Да, официально я объявлю об этом в День войны, как и планировалось.

– Император, вы у опасной черты. Прошу вас, не забывайте о заветах Синвера.

– Как и любой властитель прошлого, – Хинрейв улыбнулся. – Принимать трудные решения, Шеркен-риву, это долг правителя и неизбежность, которую нужно принять. Император Фенхорд рисковал чужими жизнями в Секкине, я рискну нравами ради будущего. Это тоже завет Синвера.

– Я видел Секкинскую войну, khergen.

– Ты против единства Империи? – озадаченно спросил Ранд. – Или против войны? Неожиданно…

– Нет и нет, но если Звезды…

– Проблемы решают не Звезды, тилур Шеркен, а мы, – сказал император. – Решимость приносит успех. Секкин, несомненно, был ошибкой; мой предшественник более всего боялся, что его забудут, и получил, что хотел. Имя – что может быть важнее для лангорита? Я же не тщеславен, мне безразлично, будут меня любить или ненавидеть.

– Слишком большой риск, император. Даже выше, чем тогда.

– Это верно. Вопрос в цене бездействия…

Император был непреклонен, и Терну решил прекратить: это был легкий способ задеть гордость кергена и тем самым навлечь на себя монарший гнев, но переубедить Хинрейва не осталось никакой надежды; зная природу споров, Шеркен осознал сейчас, что рискует только сделать хуже.