Тринадцатый демон

После выхода из детдома Омела закончила короткие бухгалтерские курсы при бирже труда и почти сразу удачно устроилась в небольшую фирму расчетчицей по зарплате. Честно, она не понимала, зачем небольшой фирме такой раздутый бухгалтерский штат, но помалкивала, потому как деньги платили вовремя и без обмана. Правда, через полгода уволилась кассир, и выдачу зарплаты повесили на Омелу. Но она была этому даже рада. Такое везение и возможность научиться большему!

Вечерами, пока брат был здоров, Омела учила немецкий язык, дополнительно к английскому, который проходила в школе и потом в детдоме.

А вскоре ей подвернулись переводы, и она с большим удовольствием этим занялась, сначала бесплатно, а потом и за деньги. Это особенно ценно стало, когда заболел Никита. Пригодилось все: каждый рубль и каждый навык. И все равно не хватило…

Омела изо всех сил старалась не думать о том, что должно было случиться через три дня. Она прекрасно знала свой ответ. У нее не было другого выхода. Оставалось лишь надеяться на то, что Харон не передумает.

Ведь говорил же, что может и других девушек найти. Наверняка она такая не одна. А если она со своими раздумьями и вправду упустит свой единственный шанс?

Три рабочих дня один за другим пролетели незаметно. Омела каждую минуту ждала появления Харона: оглядывалась на улице, осторожно озираясь по сторонам, присматривалась к сонным лицам метро. Она искала его в социальных сетях, попутно просматривая криминальные сводки. А что еще оставалось делать? Омелу бросало из крайности в крайность: то она признавала Харона сумасшедшим, то объявляла спасителем, то опасалась, что он черный маг и может накликать на них с братом еще большие беды.

В конце третьего дня раздался звонок из клиники от доктора Каше, который сообщал о том, что состояние Никиты резко ухудшилось, и он впал в кому. У Омелы подкосились колени. Она вдруг осознала, что тот самый страшный миг может наступить скорее, чем она предполагала. И все из-за ее промедления!

Отпросившись с работы, со слезами на глазах Омела прилетела в клинику и наткнулась на запертую дверь в палату брата.

– Мне жаль, но к нему больше нельзя, – доктор тихо тронул Омелу за плечо. – Вы можете наблюдать за его состоянием через это окно.

Омела прижала ладонь ко рту и, не в силах что-либо сказать, согласно мотнула головой. Доктор еще что-то говорил ей в утешенье, но она ничего уже не слышала. А через пару минут и вовсе, круто развернувшись, почти бегом бросилась к выходу.