Тринадцатый демон

Омела благодарила воспитательницу, которая сразу же порекомендовала ей обриться наголо, чтобы избежать разбушевавшегося в это самое время педикулеза. Омела послушалась. Ее красивые каштановые волосы в этот же день были срезаны. С братом поступили также. Но что это по сравнению с остальным…

В первую же ночь, когда уснуть было просто невозможно, она услышала, как в комнату, где кроме нее спали еще пять девочек, прокрался юноша. Он осторожно присел на ее кровать и резким движением зажал рот Омелы своей рукой.

– Только рыпнись, птичка, и я порежу тебя на ленточки! – шикнул парень, и в лунном свете сверкнуло лезвие кухонного ножа, наверняка заведомо украденного на кухне.

 – Не волнуйся, я быстро. Новеньких не мучаю, – и парень ехидно усмехнулся.

Омела перестала дышать. Не глупая, все сразу поняла.

Парень откинул одеяло и кончиком ножа поддел аккуратный бантик на сорочке Омелы, тот развязался, отчего ночной гость сразу же тяжело задышал. В лунном свете его лицо казалось зловещим, и Омела могла бы поклясться, что эти черты она запомнит на всю жизнь.

Парень наклонился и аккуратно коснулся ее вмиг похолодевших губ. Омела в оцепенении смотрела на него, не в силах что-то сказать или сделать. Его свободная ледяная ладонь скользнула под сорочку девушки, накрывая съежившийся от страха сосок, до боли сжимая еще не сформировавшуюся грудь.

И тут Омелу будто прострелило. Совершенно не отдавая отчета своим действиям, она как-то без особой борьбы умудрилась выхватить у парня нож и вонзить его в его бедро.

Она больше ничего не помнила, наверное, даже зажмурила глаза, когда от истошного юношеского крика вскочили с кроватей девочки, включили свет и, видимо, позвали кого-то на помощь…

История, после которой ее прозвали чокнутой. К ней больше никто и никогда из мальчиков детского дома не подходил. И Омела мысленно благодарила того ночного гостя, который, как она впоследствии узнала, являлся авторитетом среди своих сверстников. Роману, так его звали, оставался месяц до выпуска, и по счастливой случайности Омела его больше никогда не видела.

У Никиты было все гораздо печальнее. Поскольку драться он не умел, избивали его довольно часто. Омела выхаживала его, успокаивала и даже как-то ходила к директору. Напрасно. Избили еще сильнее…

Когда ей исполнилось восемнадцать, детский дом, предоставив ей однокомнатную квартиру в самом захудалом районе города, благополучно отделался от очередной сиротки. Никите еще два года пришлось жить одному.