Любовь и ненависть / Мәхәббәт һәм нәфрәт

Как будто Рифкат – их командир и, стоя перед строем («Да уж… стоя», – невесело улыбнулся про себя Рифкат), производит поверку солдат.

– Чего вы топчетесь на месте, садитесь, – сказала врач.

Солдаты переглянулись Рё уселись РЅР° кровать напротив. Р? РІРґСЂСѓРі Сѓ всех Сѓ РЅРёС… развязались языки.

– Если бы не ты, Рифкат, так и не узнал бы, какая у меня группа крови. – Это расслабленно пошутил то ли Виктор, то ли Володя. У Рифката все имена перепутались в голове.

В разговор влез парень с торчавшими, как у ежа, смоляными волосами – кажется, Роман:

– Мне говорят, крови надо двести граммов.

Да хоть полведра…

– Ребята, вроде бы люди одной группы крови произошли от одной обезьяны? Правда, нет? – серьёзно спросил Николай.

– А что такое? – состроил на лице озабоченную мину Роман.

– Так, выходит, мы ж все родные братья! – обрадовался Николай.

– Это верно, – согласился Роман и тут же добавил: – Теперь, Коля, я наконец-то понял, на кого это ты так похож…

От дружного смеха, похоже, сотряслись стены палаты. Рифкату так хотелось расхохотаться вместе с ними, как раньше – во весь голос, чтобы слёзы выступили на глазах, но не дремлющая ни на мгновение боль отделяла его от них непреодолимой стеной.

Они и после этого говорили наперебой: вышел боевой листок с заметкой о нём, приходил прапорщик из музея части, фото спрашивал, – но Рифкат слышал это уже в тумане.