Любовь и ненависть / Мәхәббәт һәм нәфрәт

Врач, как будто угадав его состояние, кивнула и влажной марлей смочила его засохшие губы, а потом положила прохладную тряпицу на лоб.

– Задумался… – Рифкат удивился, что слова его еле слышны.

– Старайся много не думать. Голове твоей нужен отдых и покой. Гляди в потолок и лежи себе тихо, – пробормотала врач, осматривая его голову.

– Мысли… сами… – Рифкату было трудно договаривать фразу до конца, но они, чувствует он, понимают его.

– Ладно, ладно, тогда старайся подумать о чём-нибудь хорошем.

Чтобы доставить врачу удовольствие, он довольно долго лежал глядя в потолок, но хорошими его мысли назвать нельзя.

– Готовьте к операции, – услышал он голос врача из округа.

Прежде укола боялся, Р° теперь РІРѕС‚ операция. Р? что резать, это ведь голова! Хотя Рё правая СЂСѓРєР° РЅРµ РІ РїРѕСЂСЏРґРєРµ, – это РѕРЅ уже РїРѕРЅСЏР».

От брызнувшей в мозг боли Рифкат заскрипел зубами, его лицо исказилось гримасой.

– Болит, сынок, может, ещё укол сделать?

Услышав голос врача, он снова вспомнил мать.

– Не надо… До операции… – Его речь была прерывистой. – Маме РЅРµ пишите… Пусть РЅРµ знает… Где Р?льдус?

– Кто?

– Р?льдус.

– Кажется, он приходил, земляк твой. Ждал-ждал, не пустили, он ушёл.

– Пустите его.