Преданность

Придёт домой, я с ней поговорю.

Пьяный отец что-то ещё говорил, но Андрейка уже его не слушал. Он отнёс щенка в сарай и там его спрятал. Потом посмотрел, где отец. На крыльце никого не было. Мальчик прошмыгнул в летнюю кухню, налил с банки молока в разбитую вчера отцом тарелку и так же тихонько вернулся в сарай.

Щенок лежал там же, где его оставил мальчик. Он вытянул голову, и по всему его измученному виду было понятно, что ему сейчас всё равно, где он и что с ним.

Андрейка поставил перед мордочкой тарелку, но щенок даже не глянул, что ему тут подсовывают под нос.

– Да, брат, плохи твои дела. Давай, я тебя буду кормить.

Он взял на руки Белого, раскрыл его рот и немного влил ему молока. Щенок тут же его проглотил. Потом ещё мальчик влил и ещё, пока не закончилось молоко.

– Ну вот, видишь, попил. На сегодня хватит. А то с голодухи ещё плохо тебе будет. Ложись опять на своё место и лежи тихо, чтобы мой отец тебя не увидел.

Андрейка укрыл Белого старой тряпкой, закрыл в сарае дверь и вышел во двор.

Мать он нашёл на ферме, она уже одевалась, собираясь уходить домой. Она увидела сына и с обеспокоенным взглядом спросила:

– Что, отец обидел? Пьяный, небось, опять? Вот ирод, когда же он её напьётся!

– Мама, он ругался, что я щенка домой принёс, и ещё я сказал, что ты мне разрешила. Он ругался и пригрозил, что поговорит с тобою, когда ты придёшь домой.

Андрейка смотрел на мать с виноватым видом.

– Но ты же не соврал, ты сказал ему правду. Пошли домой, сынок, а то уже темнеет. Наша коровка уже наверно дома. Сейчас ей травки нарвём сочной.

Мать с сыном зашли на люцерновое поле и серпом накосили в мешок травы.

– Мам, а знаешь, я щенку имя придумал. Будем его звать Белый.

– Ну и пусть будет так. Красиво.

Когда они подходили к дому, возле калитки стоял её муж, как будто поджидал её с работы.

– Что, уже сбегал, доложил? Ух ты, несчастный!

Он замахнулся на сына, но мать перехватила руку мужа.

– Не смей на дитя руку поднимать. Тебе что, меня мало, так ты на сына решил переключиться? Вот, что я тебе, Иван, скажу: если ты ещё хоть раз поднимешь на нас руку, я тебя зашибу. Терплю я долго. Но и моему терпению пришёл конец. Всё, хватит! Больше ты меня и пальцем не тронешь.