Мой сводный тиран

Только потом я вспоминаю слова мамы и то, как она говорила, что я обязательно обо всем забуду.

Я забуду! И стану счастливой ему назло.

Глава 1

Спустя три года

– Мариш, захвати салат со стола! – кричит из гостиной мама.

Я поворачиваюсь к столешнице и хватаю салатницу с оливье. Иду в гостиную, ставлю ее в центр стола и сажусь рядом с Мишей. Мы встречаемся два с половиной года. Он стал тем единственным, которого я все-таки подпустила к себе. И этого бы не произошло, если бы однажды вместо Лидки в кино не пришел он.

Я не знаю, как ему удалось подговорить подругу, или подруге его, но мы сидели в кино вместе, общались, обсуждали сюжет, а потом несколько часов гуляли по набережной и просто узнавали друг друга. Через месяц Миша предложил мне встречаться, и я ответила согласием.

Я до сих пор помнила его настойчивые ухаживания. Цветы, внимание, заботу. Я не могла ему отказать, хотя не чувствовала глубокой любви. Думала, да и сейчас думаю, что приложится. Я все еще не люблю его. Не потому, что с Мишей что-то не так: он прекрасен, самый лучший парень, который мог у меня появиться.

Но глубоко в моем сердце – кровавый рубец, который никак не заживает.

– Мы кого-то ждем? – Замечаю, что ужин стоит, шампанское открыто, но мама с Давидом не спешат накладывать на тарелки еду и разливать напиток по бокалам.

– Глеба, – тихо говорит Давид. – Он вот-вот должен приехать.

Мне кажется, я сглатываю так громко, что это слышат все присутствующие, несмотря на моего братика Кирилла, носящегося по комнате с пистолетом.

– Понятно, – киваю я и выдавливаю улыбку.

Миша знает меня слишком хорошо, поэтому обеспокоенно всматривается в мое наверняка побледневшее лицо и осторожно касается вдруг начавших трястись рук.

– Все в порядке?

– Да, конечно, что-то разболелась поджелудочная, – безбожно вру я и встаю. – Пойду выпью таблетку.

Миша ничего не знает о Глебе. Единственный человек, которому известна вся правда, – Лидка. Она с самого начала знала все, что между нами произошло. Даже маме я соврала, сообщив, что не поеду, потому что не хочу.

– Мариш, – мама останавливает меня, когда я уже почти выхожу из гостиной, – ты в порядке?

– Конечно. Выпью таблетку, и все будет хорошо.

Я поднимаюсь в комнату, которая когда-то была моей. Здесь все почти так же, за исключением того, что нет моих вещей. Все та же кровать, стол, стул, полочки, где раньше стояли мои фотографии, книги и статуэтки.

С тоской обвожу взглядом комнату и сажусь на кровать.