Я посажу тебя в клетку

– Эй-эй! Он у меня на собачьей диете, – перекричала я их восторженные крики, видя, что парень покорно берет губами дольки персиков из их рук и улыбается. Улыбается, а не скалится, как мне.

Признаюсь, я даже подзависла над этим эротическим кормлением. Но уже в следующий момент поймала на себе его злой взгляд. Значит, не смирился? Одной порки маловато, кобелина?

Я отодвинула девочек, достала из нижнего ящика собачий сухой корм, который привезли вместе с клеткой для моего будущего щенка из элитного питомника, взяла горсть и швырнула в парня.

Так мы и застыли друг напротив друга, с ненавистью глядя глаза в глаза.

– Юль Андреевна, вы меня слышите?

Глеб все прорывался с оправданиями в телефон.

– Ну?! – резко крикнула я.

– Отец ваш звонил! Я не брал трубку, но понял, что овца-то у вас в клетке не простая, а золотая, раз сам Обухов в справочник телефона забит.

– Куда мой отец звонил? – не сразу сообразила я.

– Дык в телефон.

У меня подкосились колени. Я нервно сглотнула, не отрывая взгляда от с моего подарочка, отрубила свой телефон и взяла его. Девки сразу заулюлюкали. Ясное дело, ни одна из нас еще не держала в руках последнюю модель.

Открыла журнал звонков и сползла по стенке на пол. Три пропущенных от папы на айфоне лухаря.

Мне ка-пец!

А может, это не папа? В столице же до фига Обуховых. К тому же у этого деревенщины наверняка вообще в столице знакомых нет.

Дрожащими пальцами я нажала на контакт и поднесла телефон к уху, требуя у девок помолчать с минуту.

– Ох, Руслан! – без предисловий завопил на том конце соединения мой папа. – Как же ты меня, черт, перепугал! Где ты? Мезуров тут всех на уши поставил. Грит, последняя, с кем тебя видели, – моя дочь, Юлька. Да не может же быть…

– Па-а-ап, – жалостливо пропищала я в ответ. – Это я.

– Юлька?! А где Ермаков?

– Какой Ермаков? – Я не сбавляла жалость, жопой чувствуя, что мне еще тонны понадобятся.

– Твою мать! Юлька! На хрен!

– Папочка…

– Заткнись, дура. Скажи, что это он тебя заграбастал, а не ты его?

– Я…

И тут из меня полились слезы. Кажется, я не на тот подарочек покусилась.

– Твою ма-а-ать! Ты где? Он жив?

– Дома. Он со мной.

– Щас буду. Близко к нему не подходи, поняла?

Я кивнула, даже не заморачиваясь, что папка по телефону не увидит.