Моё бесконечное падение

Но вот сейчас, сижу взаперти на чердаке, черкаю карандашом в блокноте, и жую сопли, потому что такой беспомощной и беззащитной я не чувствовала себя даже два года назад, когда действительно осталась одна.

Меня очень пугали взрослые. Я не доверяла ни одному. Я их просто не знала! Как проще было бы мне, если всё мое общение осталось как и прежде только с Котом и Киром. Пусть Кот в последнее время очень настойчив, а Кир постоянно невыносим, зато они не делают квест на каждом шагу, не угрожают моей жизни.

Они мне понятны. Я их не боюсь.

А мужчины, как бы не пытались заручиться моим доверием, вызывали больше страх. Я не понимала, зачем вдруг вокруг моей персоны устроили столько шумихи. В последнее время, наверное, с момента появления мачехи, я привыкла быть незаметной. Сначала незаметной дочерью её мужа, потом незаметной и незаменимой приживалкой.

Сейчас, неожиданно став центральной фигурой между двух семей, которые по словам, дружили с моим отцом, я чувствовала себя окончательно потерянной и испуганной.

Могла ли я кому-то доверять хотя бы наполовину?

Между семьями вражда. Это сказал отец Кота и подтвердил отчим. Этому я могу верить. Оба хотят оставить меня при себе. Зачем? Мне ни один не сказал, но Сергей упорно хочет изолировать меня от Андрея – чтобы я и дальше не узнала?

Но если я испугаюсь снова, не попытаюсь отстоять свои желания, то отчим с мачехой с радостью запихают меня в пансионат и забудут, как решенную проблему. И что со мной станет?

Сейчас я пусть одна, но у меня есть колледж, дом, своя комната, мой Кот, и я не хочу их потерять, как когда-то потеряла свою комнату в этом доме, только потому, что новоявленный братец назло мне решил отобрать именно её.

Я уступила. И отказалась вселяться в спальню отца. Мы с Мари совсем недавно похоронили его, я еще носила траур, а она уже привела в дом Сергея…

Но сейчас что-то изменилось. Да, я это почувствовала. Возможно, так было и раньше, но сопоставила я только сейчас.

Я зачем-то нужна не только Андрею, но и Сергею! Вряд ли он расскажет мне об этом, если спущусь и спрошу, но я же могу блефовать? В конце концов, что я потеряю? Меня всё равно хотят запереть в пансионате. А если блеф сработает, то я останусь рядом с Котом и постараюсь узнать о вражде побольше.

Мысли затихали, приведя меня к правильному решению, руки нанесли последние штрихи и только тогда я всмотрелась в неосознанно нарисованный портрет.