Белоснежка и босс Громов

Она что-то снова лепетала в свое оправдание, а его накрыло расслабляющее состояние, тысячи мурашек побежали по спине, рукам. Андрей вздрогнул всем телом. Что за наваждение?

– Как твое имя?

– Арина.

Небольшое покалывание в районе затылка от короткого имени можно игнорировать, но он не мог поверить, что полностью теряет ориентацию при звуке её голоса. Такого не бывает.

– Ар-р-рина!.. Теперь еще раз напой ту песенку.

– Какую?

Он закрыл глаза и выдохнул. Так не бывает! Звук «ю» в её исполнении как тысячи лёгких пальцев массажистов.

Неожиданно… Приятно.

– Лучше я быстренько закончу с уборкой и уйду, – снова открыла рот Арина, и босс застонал, прикрыв глаза.

– Никакой уборки в моем присутствии! – быстро вставил он.

Сообразительной девочке большего не понадобилось, она моментально покинула кабинет. Последний её всхлип, последняя завораживающая дрожь удовольствия по спине, и босс снова собран, спокоен и… зол.

* * *

Одна из личных секретарей задвигала стулья в кабинете.

Звук раздражал, неприятная головная боль возвращалась. Может, застелить пол кабинета ковролином?

Нет, Андрей специально распорядился выложить плитами, заранее решив, что на его рабочем месте не будет рассадника пыли и бактерий. Зато теперь его убивал звук скребущих по плитке стульев.

Громов посмотрел на своё отражение, потёр виски, поморщился и отбросил галстук, сегодня он его больше не наденет.

– Вынесите все стулья из моего кабинета, – распорядился Громов.

Помощница молча кивнула и сразу подхватила один, понесла на выход.

Андрей с раздражением подсчитал, что ей придется двенадцать раз вернуться, каждый раз дважды хлопая дверью на входе и на выходе.

– И поставьте доводчик на дверь кабинета.

Ручные часы Burett подали сигнал. Андрей по внутренней связи набрал второго секретаря:

– Приготовьте чай, тот, от головной боли…

– Зелёный с имбирем и мятой? Мёд добавить, Андрей Павлович?

– Можно без мёда. И… вызовите уборщицу, ту, которая убирается в моем кабинете по утрам.

Только сначала чай, потом уборщицу. В таком порядке.

– Поняла, Андрей Павлович.

Он откинулся на кресло и развернулся к тонированной стеклянной стене офисного здания. Летом он наслаждался зеленью старых деревьев, зимой – белым полотном, исчерканным корявыми черными ветками. И всегда раздражался криками детей: летом катающимися на велосипедах, роликах и скейтах, зимой – с горки на санках и ледянках.

– Ваш чай. С уборщицей вышла накладка.