Тара. Повесть и рассказы

Гм, вон еще на шиллинге не менее знаменитая ирландская беговая лошадь. Красивое животное. К сожалению, не разрешенное к ввозу.

Однако бык. Самец коровы. В принципе, совершенно безмозглая скотина. И таки вынесен на монету. Шимас тихо хмыкнул. Неужто не одному ему снилась по ночам эта зверюга? Логически рассуждая, к картинке должна прилагаться история. А к истории, возможно, и другие картинки. Шимас мысленно поставил отметку в ежедневнике – на выходных добраться до сетевой библиотеки – и захлопнул книгу. Из кухни тянуло такими запахами, которые сломили бы волю самого закоренелого холостяка.

Ленины братья уже топтались на лестнице с детского этажа и нетерпеливо приплясывали.

– Как не берет трубку? То есть ни памятника, ни автора?

– Я уже послал двоих ребят к нему домой. Через двадцать минут отзвонятся.

Ну естественно. Та самая животина, за которую Кухулин положил столько же народу, сколько Иван за Василису Прекрасную. Символ благополучия, плодородия и полнейшего счастья. Родители Шимаса предпочитали более современные сказки, а в садик он почти не ходил, сначала сломал ногу, потом подцепил пневмонию на местном штамме, так до школы и проторчал дома.

Забавно… Самые глубокие вещи всегда происходят из детства. Сказку о быке Шимас слышал в лучшем случае в четыре года, а то и раньше. Бык из Куальгне, значит. Вот почему он должен быть простым. Он очень, очень древний.

Что телефон звонит, Шимас понял, как только тот замолчал. Похоже, что звонили долго. Он отскочил от окна и взбежал на второй этаж.

Милый сонный голос в трубке его почти успокоил.

– Да, Шимас, все в порядке… то есть я не знаю, ты меня разбудил… Ну, конечно, извиняю, мне все равно вставать через полчаса…

Что еще? Старая работа?.. В такую рань на заводе никого. Сторожа там держать незачем – кому нужны громадные литейные машины, а тем более груды металла во дворе? Родителям на астероиды из дома не позвонишь. Шимас пожал плечами и отправился на кухню. На сон грядущий надо хоть чаю попить.

Как ни удивительно, особых усилий проталкивание бредового проекта не вызвало.

Директор завода хищно схватил эскизы и, бормоча что-то на тему «давно пора, уж он-де с такими способностями три года бы не чохался», утащил их в городскую управу. Шимасу выделили литейщика по крупным формам, обоих напрямую подчинили архитектору-градостроителю.

Через четыре месяца на открытие памятника пришло пол-Киннахи и еще куча народу приехало поглазеть из соседних городов.