Чаги

Поток людей устремился ко входу к метро, но Аня помедлила: вид незадачливого интуриста, переминающегося с ноги на ногу возле лежащего на земле велосипеда, невольно вызывал сочувствие. Окруженный немногочисленной, но явно недружелюбной группой, он время от времени кланялся и что-то говорил без всякой надежды быть понятым. Досадуя на саму себя, Аня подошла ближе, быстро окинула его взглядом – шарф, солнцезащитные очки, бейсболка, а поверх еще и капюшон, лица как следует не разглядеть – и повернулась к возмущенной женщине:

– Я говорю по-английски и могу помочь.

Пострадавшая посмотрела на нее с подозрением, и девушка тотчас пожалела, что вмешалась в чужую перепалку. Она безошибочно определила, что перед ней заядлая скандалистка. Такую только тронь – проблем не оберешься! К тому же сочетание красного плаща с ярко-рыжими волосами не предвещало ничего хорошего. Собрав толпу зевак, огненная фурия неприкрыто наслаждалась ситуацией, взывала к справедливости, жестикулировала и выговаривала иностранцу громко и с расстановкой, словно он был глухой.

– Вы не должны размахивать руками перед его лицом, – строго сказала Аня. – Это может быть расценено как угроза нападения.

Услышав эти слова, рыжая сначала очень удивилась, а потом разразилась такой отповедью, что толпа зевак увеличилась сразу вдвое. Однако из потока слов и эмоций Аня все-таки выхватила суть дела: иностранец на смартбайке не справился с управлением и наехал на эту рыжую, которая вознамерилась перебежать дорогу на мигающий зеленый, а потому не смотрела по сторонам.

Аня тотчас заметила, что последнее обстоятельство не в пользу потерпевшей, а также добавила, что, если никто не пострадал, совершенно незачем кричать и устраивать беспорядки в центре города с участием иностранного гражданина. Так недалеко и до приезда полиции.

Видимо, последнее слово иностранец распознал. Аня услышала, как он что-то досадливо процедил, а потом сказал более громко:

– Мисс, прошу вас, не надо полиции! Если госпожа пострадала, я охотно компенсирую ущерб.

Было очевидно, что иностранец с трудом сдерживается. Едва подойдя, Аня решила, что он растерян и ошеломлен напором скандальной тетки, но сейчас увидела, что происходящее его скорее раздражает и только воспитанность, диктующая быть вежливым к старшим (а может быть, и опасения, что, если он попытается ретироваться, его нагонят и ситуация усугубится), удерживают его на месте, заставляют кланяться и извиняться.