Чаги

Настя требовала подробностей, вспоминала знаменитых психопатов, воображала грядущие ужасы и договорилась до того, что Денис отвезет Аню вечером домой.

– Не глупи, – ответила Аня, несколько озадаченная ее напором. – Я не маленькая. Уже жалею, что тебе рассказала.

– А кому еще тебе рассказывать? Выкладывай-ка подробности!

– Ну… он не русский.

– Боже! Гость из ближнего зарубежья?!

– Из дальнего. Назвался корейцем.

– А на самом деле нет?

– Кто его разберет? Выглядит как азиат. Очень красивый.

– Да ну? – заинтересовалась Настя.

А Аня со смешком добавила:

– Такой, знаешь, как с картинки.

– Ничего удивительного! У них там пластическая хирургия и индустрия красоты на высшем уровне, и даже мужики косметикой вовсю пользуются, крема там всякие волшебные, мази… Красивый, говоришь?

– Ага.

– А как зовут?

– Не знаю.

– То есть какой-то смазливый тип узнал у тебя номер телефона, а ты даже имени его не спросила?

– Он сказал, что сегодня позвонит.

– Не смей никуда с ним ходить! Я серьезно.

– Ты ведешь себя как безумная мамаша. К тому же я никуда и не собираюсь, мне бы только до родного дивана добраться. Очень спать хочется.

Настя выразила надежду, что Аня так и поступит – выкинет из головы подозрительных иностранцев, и уж точно не вздумает отвечать на звонки с незнакомых номеров, хотя бы ради собственного спокойствия и безопасности.

«Какой же ты можешь быть занудой!» – не без улыбки подумала Аня, но вслух лишь пожелала Насте удачного рабочего дня.

Ближе к вечеру она пила уже четвертую чашку кофе, – для нее это было сверх нормы, но чай у всех неожиданно закончился, а запасы кофе были неисчерпаемы. От крепкого растворимого во рту стоял горьковато-кислый вкус. Аня поняла, что еще немного кофеина – и ее начнет тошнить. В восьмом часу, когда, казалось, свобода уже близка, Осьминожка неожиданно созвала летучку и битый час заставляла солировать начальников отделов. Время от времени Аня поглядывала на телефон, гадая: позвонит – не позвонит? Он позвонил в разгар перепалки выпускающего редактора с художественным.

– Не могу говорить. Я на совещании.

– А у вас там жарко! – ответил веселый голос. – Где ты работаешь?

– Не могу говорить!

– Береги себя, не давай в обиду.

Все оставшееся время совещания Аня почти не отрывала взгляда от настенных часов, придя к заключению, что они, должно быть, сломаны. С летучки она вышла с целой уймой новых поручений.