Зимняя любовь

Досконально изучила френдленту одноклассника в надежде найти кого-нибудь из родственников, например брата или сестру. Но никого с такой же фамилией в списке друзей Жени не было. В классе он тоже ни с кем не общался, ведь ему после сорванного выпускного объявлен бойкот. Оля тяжело вздохнула и захлопнула крышку ноутбука.

Поднялась из-за стола и подошла к окну. На улице снова мело, ветер устрашающе завывал. Оля уставилась на пустой сквер, белые, засыпанные снегом скамейки и голые старые липы с заиндевелыми ветками.

Когда загремел дверной замок, Оля внутренне поежилась. Она знала, что мама вернется домой примерно в это время, и была готова к разговору, но сердце все равно неспокойно забилось.

Бряк. Мама бросила ключи на тумбочку. Затем Оля услышала, как родительница расстегивает зимние сапоги… Нортон в знак приветствия поскуливал. Наверняка сейчас мама чешет его за ухом, а пес, как сумасшедший, машет хвостом… Оля спрыгнула с подоконника и заметалась по комнате.

В ванной плескалась вода. Сейчас мама вымоет руки, пройдет на кухню, поставит чайник… А если так и не заглянет к Оле в комнату? Струсит, снова сделает вид, что ничего не произошло? Нет, тогда девочка сама выйдет к ней и поговорит начистоту. Хотя… страшно! Так страшно, что от волнения появилась неприятная дрожь в руках.

Когда Ксения Борисовна все-таки зашла к Оле в комнату, девочка от неожиданности вздрогнула.

– Поговорим? – негромко спросила мама.

– Да, конечно! – Теперь Оля сидела на краю кровати, с прямой осанкой, сложив руки на коленях.

Ксения Борисовна медленно подошла к дочери и села рядом.

– Тот мужчина, – начала неуверенно она, – мой старый знакомый…

– Я заметила, что он старый! – не удержалась от колкости Оля. – Сколько ему лет?

– Пятьдесят четыре, – ответила Ксения Борисовна, – он старше меня на четырнадцать лет.

«Я бы ему все семьдесят дала!» – сердито подумала Оля. Эта седина в волосах не давала ей покоя… Хотя, возможно, она относится к тому мужчине из ресторана слишком предвзято. Для Оли сейчас и тридцать лет – почтенный возраст.

– Он – моя первая любовь, – продолжила тихо Ксения Борисовна.

– Чего? – задохнулась Оля.